новости веб-чат СЕРДАЛО карта заставка
 







  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало  


  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало
 

  3-4 страница

ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНАЯ ГАЗЕТА РЕСПУБЛИКИ ИНГУШЕТИЯ

Выходит с 1 мая 1923 года; № 123 (9891) четверг, 13 сентября 2007 года

Гирихан ГАГИЕВ

Ингушские героические песни
Продолжение.
Начало В № 121

3. Поэтизация коня в ингушских
героических песнях

Конь издревле занимал важное место в жизни горца. Отсюда и та возвышенная поэтизация коня в героических песнях, о которой мы будем говорить…
Конь в ингушском фольклоре – реалия не только бытовая, но и нравственная. Конь – дополнение мужчины, его второе лицо. По тому, как мужчина относится к коню, люди определяют достоинство человека. По представлениям ингушей, конь должен быть достойным всадника, а всадник – украшением коня.
Каким же должен быть идеальный конь? Его характеристика разбросана на разным песням. Если говорить о масти, особо ценился серый скакун с ногами черными ниже колен.
«И, взметнувшись, подобно птице,
На коня своего серого,
Ногами черными ниже колен
В глаза бросающегося,
Вскочил Гэйтак…»
Конь должен быть «поглощающим дорогу, как лев добычу».
«Когда молодец натягивал удила,
Конь задирал голову к горам,
Когда отпускал удила –
Перегонял ветер».

Конь должен быть предельно чутким к любого вида опасности:
«Всадника этого одинокого
Отпустил Гази, сын Олдама,
Подарив ему скакуна
Такого чуткого,
Что даже облачко,
В небе проплывающее,
Заставляло его настораживаться,
А если не было облачка в небе,
Собственная тень
Вызывала у него недоверие».
В бою конь помогал всаднику своей могучей грудью подминать врагов, и раны коня бывали такими же тяжелыми, как и раны всадника… Покидая поле боя, всадник перевязывал свои раны куском рубахи, а раны коня затягивал ремнями…
Если же всадник умирал на поле боя, конь не покидал хозяина, оставался рядом с ним до последнего…
«Много ли мало прошла она,
Но пришла, наконец, к тому месту,
Где лежал убитый сын вдовы,
И лошадь его была тут же:
Живая, но исхудавшая
И ослепшая на оба глаза
От тоски по хозяину…»
Тут невольно задаешься вопросом: уж не воспитывали ли взаимно друг друга своей верностью всадник и его конь? Забота хозяина вызывала «благодарность» коня, а «благодарность» коня заставляла становится более нравственным, более чутким всадника.
Заботу о коне ингушский молодец проявлял нешуточную: «Тогда взял Жамарза, сын Маде, коня своего сноровистого, три летних месяца вершками трав кормленого коня, три осенних месяца варенной кукурузой кормленого коня, чистой водой родниковой поенного коня, взял за челку и поставил его у веранды…»
Или еще: «А в это время готовился к дороге еще один молодец – Арсамак, сын Шото… Летних три месяца в родных местах выгуливавшегося, зимних три месяца варенным зерном питавшегося, пившего только подогретую воду, так добротно выпестованного коня выведя из конюшни, на спину ему подседельник возложил желтый…»
Если учитывать, что горцы всегда испытывали острый недостаток в пахотных землях, вследствие чего зерна и кукурузы имели немного, то такая забота о коне выглядит, как героический поступок…
Конь у ингуша издревле был в числе самых дорогих символов: башня, могильник, конь, любимая, товарищ, оружие, честь. Поэтому неудивильно, что конь ни разу не упоминается в героических песнях ингушей как рабочая скотина. Да и на самом деле, в быту, по имеющимся сведением, для работы больше использовались волы, мулы, ослы. В сознание молодца, способного к соперничеству, конь вписывался как надежный друг и в мирных днях, и в военных походах, и умалять его значение черной бытовой работой молодцу, по всей видимости, не позволяла совесть.
В подтверждение этого можно привести данные из очерка «Экономический и домашний быт жителей горского участка Ингушского округа». (1865-1866 г.г.)
В этих данных лошадь вообще не упоминается в составе рабочего скота.
Например, за Джейраховским обществом числилось на 109 семей – 58 лошадей, 169 голов рабочего скота, 436 коров и телят, 2700 – баранов.
За Кистинским обществом на 329 семей – 143 лошади, 296 голов рабочего скота, 782 коров и телят, 4597 баранов.
Особняком стоит лошадь и в цифрах по всем другим ингушским обществам. Лошадь не считалась рабочим скотом, хотя ее и использовали, чтобы свести сено со склонов или привезти дрова из лесу. Лошадь, в основном, предназначалась для передвижения на дальние расстояния, для скачек, для свадеб, для походов, для праздников, для поездок в гости или на ярмарку. Конь дарился в качестве самого дорогого подарка. Кража коня воспрималась как нанесение тяжелейшего оскорбления. «Другом человека» у ингушей была лошадь, а не собака. Ингуши до сих пор не едят конину. Конь – это красота, эстетичность, полет. На коне привозят невесту. Молодец из ингушских героических песен зачастую едет, «коленкой правой коня направляя, коленкой левой любимой играя…» Когда хотели выразить восхищение молодцем, говорили: «Он к своему коню относится, как к невесте»…
Регулярный уход за конем воспитывал в юношах самодисциплину, твердый характер, привычку к преодолению трудностей. Без этого юноши не смогли бы стать молодцами, «рожденными и для соперничества». Без помощи своего четвероногого друга разве обрели бы молодцы волю к победе?
У настоящего молодца конь всегда был хорошо ухоженным, напоенным и накормленным и стоял в конюшне в ожидании той сладкой минуты, когда он понадобиться хозяину.
Из ингушских героических песен мы узнаем, что снаряжение коня было развешано у молодца на специальном столбе в том порядке, в каком оно надевается на коня, благодаря чему молодец мог приготовить коня «быстрей, чем покойника, которого готовятся отнести на кладбище» или «быстрей, чем собирают невесту, за которой приехали дружки жениха».
Но чтобы сесть на коня, молодцу нужно одеться и самому. Его дорожная одежда и оружие были развешаны на другом столбе, тоже в определенном порядке, чтобы он мог одеться и вооружиться в считанные минуты.
И вот наступает ответственный момент, когда молодец должен вскочить в седло.
Сесть на коня молодец должен был красиво, достойно, ловко. Кто умел это делать, вызывал восхищение народа. Вот, как описывается идеальная «посадка» в героических песнях: «И вскочил в седло как искра, вылетевшая из костра», «Как голубь лесной поднимается на вершину кривого ствола, где свил себе гнездо, так поднялся, вскружившись, на коня своего и уселся в седле прочно, как голубь в гнезде, благородный Жамарза», «И круговым движением вскинул тело свое в седло круглое…», «И сел на коня, словно звезда, слетевшая с неба, садится на спину беса…» «Как сокол садится, вскружась, на вершину чинара, вскочил на коня своего, вскружась, молодец, наделенный честью…», «Как горящая головня, которую Бог грома и молнии Села швыряет в загривок бесу, вскочил на коня своего боевого, более сноровистого, чем бес, и поскакал на сход к мечети…»
Когда читаешь ингушские героические песни, не устаешь восхищаться умением нашего народа облекать самые обыденные бытовые действия в образы удивительной красоты:
«И поскакал он вперед,
Любимую вспомнив,
Коня стегая,
Товарища вспомнив,
За оружие хватаясь…»
Содержание этих строчек глубже, чем может показаться на первый взгляд. Почему молодец стегает коня, вспоминая любимую? Да потому, что в груди его вспыхивает с новой силой пламенное чувство и он обуреваем желанием быстрее добраться до предмета своего поклонения.
А почему хватается за винтовку, вспомнив товарища? Да потому, что тревога появляется у него: все ли благополучно у друга? И рука молодца невольно тянется к оружию…
А вообще-то коней в ингушских героических песнях стегают только в исключительных случаях. В обычных условиях они и без плетки прекрасно справляются со своими обязанностями. И, если их стегают, тут больше виноваты нервы всадника, нежели способности коня:
«Коня своего черного,
Которого только раз в два года
Стегают плеткой,
Посреди двора
Опозорил двумя ударами
И выскочил за ворота».
Молодец, способный к соперничеству, и его конь частю сливаются в ингушских героических песнях в один единый образ: и молодец, и его конь не могут жить друг без друга. Если умирает раненый конь, не может выжить и раненый молодец, как это происходит в песне «Вдовий сын»: «Постели мне постель, мать меня породившая» - сказал сын вдовы. И пошел, говорят, и лег сын вдовы и попросил мать пойти посмотреть, не умирает ли скакун его серый?
«Если он умирает, - сказал молодец, - суждено и мне умереть вместе с ним, а выживет, выживу и я»… Мать  пошла и вернулась с такими словами: «Твой серый скакун расстается со своей душой…»
Бывает и наоборот: известие о том, что выживает его тяжелораненый конь, заставляет выжить и тяжелораненого молодца: «Посмотри, моя мать, что делает мой конь?» - попросил, говорят, Чожа, сын Маржаги. «Твой конь отдыхает лежа», - ответила мать, его породившая. «Тогда и я отдохну, как мой конь», - сказал, говорят, сын Маржаги. Через некоторое время опять попросил он: «Посмотри, моя мать, что делает мой конь?» «Твой конь пасется, щиплет траву», - отвечала мать, его породившая. «Тогда поем и я», - сказал, говорят, Чожа, сын Маржаги, и сел за стол. И в третий раз попросил, говорят, Чожа, сын Маржаги: «Посмотри, моя мать, что делает мой конь?» «На лугу резвится твой конь любимый» - отвечала, говорят, мать, его породившая. «Тогда и я не умру», - сказал, говорят, сын Маржаги, вставая из-за стола…» Есть и другой вариант этой песни, где все происходит  наоборот.
Этот эпизод, описывающий взаимозависимость жизни и смерти молодца и его коня, может быть, один из самых трогательных в ингушском фольклоре…
Да, образ коня опоэтизирован ингушским народом недаром. И опоэтизирован достойно. С благородным образом коня связана вся жизнь и судьба не только ингушского народа, но и его соседей. И не случайно образ коня еще раз высветился через трагическую призму геноцида, учиненного Сталиным над народами Северного Кавказа. Это уже произошло в поэтической перекличке между Джамалдином Яндиевым и Кайсыном Кулиевым.
Образ коня помог ингушскому поэту со всей полнотой обрисовать человеческую и творческую судьбу его балкарского товарища по перу:
Джигит непреклонный,
Он сросся с конем,
В бескрайней дороге
И ночью и днем.

С ним песня, бывало,
Как сокол, летит,
И эхо в ущельях
Гремит от копыт.

Вдруг – буря: джигит
Опрокинут грозой.
Нет эха в горах,
Песня стала немой.

И горы седели,
Молчанье храня,
Пока гордый всадник
Бродил без коня…

Он – снова в дороге,
Он – вновь на коне!
И песня с зарей
Обнялась в вышине!
А Кайсын Кулиев выразил ингушскому поэту боль своей души, также прибегнув к образу коня:
Не плачь и постарайся, друг,
Спокойным быть, как облака,
Что в небе плавают вокруг –
Кого не бьет беды рука?

Чернее быть не может дня,
Потери – больше… Ты не прав…
Будь мудр: кто потерял коня,
Не плачет, плетку потеряв.

Так пусть же не повторится никогда подобная трагедия. Пусть радость и благополучие всегда будут на коне, а вражда и ненависть под копытами!

Послесловие
Ни для кого не секрет, что в эпоху бурного развития техники, новых средств передвижения, ускоренности темпа жизни, конь оказался оттесненным на обочину цивилизации. Термины, связанные с коневодством, помнят уже только старики. А молодежь и люди среднего поколения вряд ли могут сказать, чем узда отличается от недоуздка, а рысак он мерина. Но, к счастью, нашелся в Ингушетии человек, который не может смириться, что конь и все, что связанно с его деятельностью, уходит в забытье. Это Султан Мерешков – сотрудник Ингушского НИИ. Мы прилагаем некоторые термины коневодства, надеясь, что они будут полезны для школьников и студентов. А Султану Мерешкову желаем новых плодотворных изысканий в этой области, чтобы мы могли узнать о коне, который был верным другом человека на протяжении всей истории, все, что возможно:

 

алача (я) - мерин;
рема (я) - табун лошадей;
говр (я) - лошадь (вообще);
ды (ба) - конь:
1айг1ар (я) - жеребец;
эмалк (я) - аргамак (необъезженный конь);
кхал (я) - кобыла;
бакъ (я) - жеребенок (вообще);
дын бакъ (я) - жеребенок до 1 года;
гила (б) - чистокровный конь (чистокровка);
йорг1а (я) - иноходь;
йорт (я) - рысь (рысью);
чоабол (д) - рысь (бег коня);
г1a (б)- шаг;
сетбарг (ба) - изгиб копыта;
баргал (я) - путы;
г1абаш (я) - оковы металлические;
сормаст (я) - волосяная веревка, а также ошейник из волос;
нувр (я) - седло;
дирст (я) - уздечка;
гоаламаш (я) - удила;
журал (я) - недоуздок;
т1он (я)- нагрудник;
мулг1а (я) - подхвостник;
бохк (б) - подпруга;
лийта (д) – стремя;
хатта (д) – разновидность потника
ла (да) - подкова;
лана хьастам - гвоздь подковы;
сира - серый цвет;
расха - гнедой;
чухъар (да) - белая полоса на лбу (звездочка);
дугара бос - оранжевый цвет;
оаса (я) - ремень;
орхаш (я) - вожжи;
талбаш (я) - потник;
талсаш (да) - переметная сумка;
арван (я) - часть круга колеса;
норда пхьарс (б) - оглобля;
кур (б) - дуга;
г1далкх (я) - фургон;
ворда доа (б) - плетеная насадка (сапетка) для увеличения вместимо­сти арбы;
караз (д) - коновязь;
раьтинг (я) - оглобля саней;
соалоз (я) - сани;
тайжи (д) - тебенок седла;
тамаг1а (д) - тавро;
лаьза (д) - волокуша;
лаьза бекъа (б) - бастрига.

Список литературы:

1. М. М. Зязиков. «Традиционная культура ингушей: история и современность». Ростов-на-Дону, издательство СКНЦ, 2004.
2. Л. П. Семенов. «Фригийские мотивы в древней ингушской культуре». Известия Чечено-Ингушского НИИ. Грозный, 1959 г.
3. Геродот. «История о девяти книгах». Москва, 1888.
4. Майкл Грант. «Классическая Греция», Москва, издательство «Терра-книжный клуб», 1998.
5. Н. Яковлев. «Ингуши». Сборник «Ингуши». Составитель А. Х. Танкиев. Саратов, издательство «Детская книга», 1996.
6. Кари Ф. Геккер. «Мифы древнего мира». Ростов-на-Дону. Издательство «Феникс», 1997.
7. «Высокие звезды». Статья. Газета «Сердало», Назрань, 2006 г. №61.
8. Е. И. Крупнов. К истории Ингушетии. «Вестник древней истории». 1939, №2.
9. К. Ш. Кулиев. «Не плачь и постарайся, друг…» Стихотворение. Собрание сочинений в 3 томах. Издательство «Художественная литература». Москва, 1987.
10. Дж. Х. Яндиев. «Всадник». Стихотворение. «Жизнь моя – встревоженная птица». Москва, издательство «Зеркало», 1997.
11. Р. М. Мунчаев «Луговой могильник». Статья. «Древности Чечено-Ингушетии». Грозный, 1963.
12. В. Ф. Миллер. Кавказские сказания о циклопах. «Этнографическое образование», №1. Москва, 1898.
13. Г. Н. Потанин. «Восточные мотивы в средневековом европейском эпосе». Москва, 1890.
14. А. Генко. Из культурного прошлого ингушей. «Записки Коллегии востоковедов Азиатского музея АН СССР». т.5. Издательство АН СССР, 1930.
15. «Ингушский фольклор» Составитель А. У. Мальсагов. Издательство «Сердало», 2002. Магас.
16. «Ингушский фольклор»… Составитель А. Х. Танкиев. Издательство «Книга», Грозный, 1991.
17. «Ингушские героические песни». Составитель М. А. Матиев. Издательство «Сердало», Магас, 2002.
18. Н. Ф. Грабовской. Экономический и домашний быт жителей горского участка ингушской округи. Очерк. «Сборник сведений о кавказских горцах». Выпуск 3. Тифлис, 1870.
19. С. А. Мерешков, «Ученые записки гимназии №1». г. Назрань, 2006.

Люди – главное достояние
«Вот уже более двадцати лет работает в нашем коллективе трудолюбивый, целеустремленный и просто хороший человек Куркиева Айшат Хасановна». С этих замечательных слов в адрес Куркиевой А.Х., бухгалтера по начислению заработной платы, начал сегодня праздничное мероприятие, посвященное чествованию юбиляра, председатель профкома ОАО «Ингушэнерго» Мамилов Закри. Наверное, нет смысла перечислять все награды и почетные грамоты, заработанные Айшат своим многолетним и плодотворным трудом. Подчинив свою жизнь требованиям работы, Айшат осталась человеком добродушным и отзывчивым. Управляющий директор ОАО «Ингушэнерго» Мальсагов М-А.А. в торжественной обстановке поздравил Куркиеву Айшат с юбилеем, вручив почетную грамоту и подарок. В этот день в ее адрес звучали многочисленные поздравления, слова одобрения и признания ее заслуг. Коллектив ОАО «Ингушэнерго» желает коллеге радости, счастья и дальнейших успехов на профессиональном поприще.
Пресс-служба ОАО «Ингушэнерго».

 

 
----

??????.???????
Новости |  Наш Президент |  Пишет пресса |  Документы |  ЖЗЛ |  История
Абсолютный Слух |  Тесты он-лайн |  Прогноз погоды |  Фотогалерея |  Конкурс
Видеогалерея |  Форум |  Искусство |  Веб-чат
Перепечатка материалов сайта - ТОЛЬКО с разрешения автора или владельца сайта и ТОЛЬКО с активной ссылкой на www.ingush.ru
По вопросам сотрудничества или размещения рекламы обращайтесь web@ingush.ru