новости веб-чат СЕРДАЛО карта заставка
 







  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало  


  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало
 

  3 страница

ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНАЯ ГАЗЕТА РЕСПУБЛИКИ ИНГУШЕТИЯ

Выходит с 1 мая 1923 года; № 63 (9830) суббота, 5 мая 2007 года

Изломы судьбы
В судьбах некоторых людей случаются такие мгновения, когда из отчаяния и боли, на каком-то невероятном напряжении всех душевных и физических сил, рождается преодоление, способное высветить все  грани сильного человеческого характера. Такие характеры служат потом примером для последующих поколений, становятся надежным ориентиром для тех, кто только начинает свою жизнь. Ведь рано или поздно каждый из нас оказывается перед серьезным жизненным выбором, когда ошибиться нельзя. Каждый раз, обращаясь к биографиям представителей нашего старшего поколения, не перестаешь удивляться той цельности натур, которая угадывается за жизненной стезей многих из них. Судьба вовсе не была милосердной по отношению к этим людям. Их юность, романтическая, как принято считать, пора взросления пришлась на суровые годы, вместившие в себя войну, самую страшную в истории человечества, и сталинскую депортацию из отчего края – преступление по отношению к целому народу, логика которого не укладывается в просвещенном сознании. Впрочем, искать логику в безумстве – занятие бесплодное. «Бывали хуже времена, но не было подлей», - сказал тогда поэт…
В 1940 году Абдул-Мажит Каршиевич Шадиев, недавний выпускник Грозненского сельскохозяйственного техникума, был полон светлых надежд и мечтаний. Молодого специалиста, вернувшегося в свой родной Пригородный район, впереди ждали, как казалось в то время, только радужные перспективы. Они все были немного романтиками – выпускники того предвоенного первого выпуска. Покинув стены сельхозтехникума и разъехавшись по всей Чечено-Ингушетии, молодые и энергичные ребята чувствовали в себе достаточно сил, чтобы сделать краше и благодатнее землю, вскормившую их своими соками.
Великая Отечественная война внесла коррективы в эти планы. Тысячи горцев уже в первые месяцы войны сражались с врагом на всех фронтах, проявляя мужество и героизм.
В декабре 1941 года по решению партийного и советского руководства Чечено-Ингушетии в Пригородном районе был создан партизанский отряд, командиром которого назначили легендарного героя гражданской войны Хизира Орцханова. Начальником штаба отряда стал первый секретарь Пригородного райкома партии Михаил Шустов.
Перед этим отрядом была поставлена задача действовать в тылу врага на тот случай, если Чечено-Ингушетия окажется захваченной фашистами. Партизаны Орцханова за время существования отряда совершили много дерзких рейдов за линию фронта, возвращаясь назад с ценными разведданными.  Для Абдул-Мажита Шадиева, который всей душой рвался на фронт, но каждый раз слышал в ответ, что он нужен здесь, этот партизанский отряд стал прекрасной возможностью почувствовать свою причастность к общему делу. Директору Пригородной МТС А. Горбаню пришлось уступить уговорам молодого парня и дать ему разрешение служить в отряде.
- И вот я отправился в Шолхи, где в клубе леспромхоза и располагался штаб партизанского отряда, - рассказывает Абдул-Мажит Каршиевич. – Меня зачислили в разведроту. Здесь я очень быстро сблизился с Иссой Мамиловым. Мужественный это был человек, должен сказать вам. По-началу мы выходили на задания в ночное время. Задерживали и доставляли в штаб отряда подозрительных лиц. Ситуация значительно обострялась  по мере приближения линии фронта. Уже пал под натиском неприятеля Ростов-на-Дону, и все чаще в тыл Красной Армии стали забрасываться диверсионные группы. Под их прицелом оказались также военные и хозяйственные объекты, расположенные в нашем Пригородном районе. Борьба с диверсантами вышла для партизанского отряда на первый план. Помню, однажды мы получили задание установить точное место, куда происходит высадка вражеского десанта. Наша разведка уже имела определенные данные относительно этого. В ту темную осеннюю ночь мы залегли на мосту, соединяющем Шолхи и город Орджоникидзе. Неподалеку раскинулось большое созревшее кукурузное поле. Ждать пришлось недолго. Глубокой ночью в небе раздался шум моторов самолета, и вскоре нам удалось различить три едва заметные точки, приближающие к земле. Более часа диверсанты прятались на кукурузном поле. И когда три бесшумных силуэта возникли на мосту, мы уже были готовы встретить их. После недолгого боестолкновения бандиты сдались в плен. Один из них был смертельно ранен…
Партизанский отряд Хизира Орцханова, в составе которого находились большей частью люди сугубо мирные, обычные крестьяне, успешно реализовал все боевые задачи, которые ставились перед ним. Одно из таких ответственных  заданий было получено партизанами зимой 1942 года.
- В селении Шолхи, - вспоминает А-М. К. Шадиев, - располагалась большая мельница, которая снабжала хлебом сражающиеся части Красной Армии. Она имела особое стратегическое значение, оказавшись единственной уцелевшей в ближайшем округе. Все остальные мельзаводы к этому времени были уничтожены фашистами. Нашей разведке стало известно, что немецкое командование отдало распоряжение уничтожить мельницу. Чтобы сорвать эти планы, из партизанского отряда была выделена специальная группа в количестве 9 человек. Вошли в нее также мой друг Исса Мамилов и я. В определенное время мы заняли удобные позиции вблизи мельницы. Вскоре заметили, как к мельнице приближаются подводы в сопровождении десятка всадников. Неожиданный огневой удар посеял смятение среди диверсантов, уверенных в собственной безнаказанности. Завязавшийся бой продолжался более полутора часов. Бандитам так и не удалось прорваться к мельнице…
Положение становилось все тревожней. Жесточайшие бои развернулись уже под Малгобеком. Фашисты изо всех сил рвались в богатый нефтяной район. Вражеская авиация беспрерывно бомбила железнодорожные узлы, пытаясь блокировать доставку нашим войскам боеприпасов и продовольствия. Все наземные грузы для Красной Армии стали поступать по Военно-Грузинской дороге. Отряд Хизира Орцханова был выдвинут в Джейрахский район для предотвращения диверсий на этом важном стратегическом участке. Сюда же, в горы, началась эвакуация местного населения. В Джейрах перегонялся крупнорогатый скот, перевозилось продовольствие и оружие для нужд армии. Весь этот поток шел по горной тропе в сторону ингушского селения Гули (Хьули).
Шадиев получил в этот период приказ остаться в Пригородном районе под видом дезертира, чтобы в случае прихода немцев завязать с ними контакт. Партизаны тщательно продумали систему связи со своим агентом. Последним в селении Экажево, где в доме своего близкого родственника Хаджимурада Сардаловича Эльдиева решил остаться Абдул-Мажит, побывал с инструкциями начальник штаба Шустов.
Ингушский партизанский отряд просуществовал до 1943 года, до той самой поры, когда фашистские захватчики были отброшены далеко от границ Чечено-Ингушетии. Вслед за этим отряд расформировали. Отважный командир партизан Хизир Орцханов, о мужестве которого в народе ходили легенды, неожиданно был арестован опричниками из НКВД, и по надуманному  обвинению в измене Родине «тройка» отправила его на десятилетнее заключение в лагеря строгого режима… Х. И. Орцханов уже отбывал наказание за несовершенное преступление, когда трагедия депортации обрушилась на его народ.
- 23 февраля 1944 года, - вспоминает Абдул-Мажит Каршиевич, - меня схватили во Владикавказе, где я находился в командировке. Не дав возможности присоединиться к семье, запихнули в товарняк, забитый до отказа несчастными людьми, - и так начался наш долгий скорбный путь в неизвестность. Вдоль откосов железнодорожного пути, по которому следовал эшелон, на снегу оставались трупы погибших от холода и болезней людей. Самое ужасное заключалось в том, что нам не разрешали даже предать земле останки наших собратьев. …Со своей семьей я встретился только через год, в городе Кокчетаве. Друзья помогли мне найти работу – я стал участковым агрономом в Джантузской МТС. А вскоре женился. Через пару лет меня взяли в Кокчетавское управление  сельского хозяйства. В должности агронома-семеновода мне уже разрешалось выезжать по служебным делам во все населенные пункты области. Однако продлилось это недолго. Моя скромная персона вдруг заинтересовала НКВД. Мне предложили так называемое «сотрудничество». Настойчиво, в течение трех месяцев обрабатывали, уговаривали. Но потом, поняв, что моего согласия на этот позорный альянс не получат, отпустили меня под подписку о неразглашении содержания «бесед». А вскоре, по требованию органов НКВД, я был уволен из управления. Позже, с 1947 по 1957 год, я работал главным агрономом Кокчетавского совхоза №47.
На Родину мне удалось вернуться одним из первых по вызову оргкомитета по восстановлению Чечено-Ингушетии. Сразу стал агрономом совхоза «Назрановский». Потом пять лет был главным агрономом совхоза «40 лет Октября», пока меня не перевели на такую же должность в АМООС. На пенсию в 1985 году ушел с должности инженера-землеустроителя Назрановского района. Получается, что в системе сельского хозяйства проработал, в общей сложности, более четырех десятков лет…
Выстояли и победили – эти слова сказаны о таких людях, как Абдул-Мажит Шадиев. Такие люди – наша живая история, к которой мы будем обращаться еще не раз. Достойно прожив свою жизнь, они, вопреки всем обстоятельствам, сохранили в себе высокие понятия о мужской чести и любви к родной земле.

А. ГАЗДИЕВ

 

 

Дитя социализма
(Продолжение.
Начало в №№ 20,22,28, 29,36,37,45,46)

Тетя Зоя сидела в зале и смотрела телевизор.
- О, а что вы так быстро, - спросила она у пацанов.
- Нечего делать в кино крутят ерунду всякую, надо было на каток пойти, - ответил Вовка. Они быстро разделись и пошли в Вовкину комнату.
– Сегодня можно не заниматься, – сказал Вовка, - мы уже уголь кидали. Хватит.
– Кушать хотите, - спросила тетя Зоя.
Хотим, ответил Магомед.
Вообще-то, он не хотел есть, но хотел угодить тете Зое. Да и ей было приятно накормить их. Она привыкала к большой семье, но два сына съехали, остались младший и муж. Муж спал, и ей было скучно одной. Появление пацанов с улицы для нее было как нельзя кстати. Она и телевизор включила, чтобы как-то отвлечься от рутины, но там показывали какой-то документальный фильм на казахском языке, который тетя Зоя не понимала. Она разогрела еду, пацаны помыли руки и сели за стол. Гречка с котлетами и горячим молоком, что может быть вкуснее. Они хором сказали тете Зое спасибо, но та не собиралась их отпускать. Она достала из холодильника пирожные.
– Петька не захотел есть, - сказала она. 
– Ешьте, вкусно. Сама делала.
Пирожные «Птичий глаз» действительно были очень вкусными, и вообще все, что готовила тетя Зоя, всегда было вкусно. У нее был закон: сел кушать – ешь все. Если в тарелке что-то оставалось, тетя Зоя говорила:
- А ну, давай поднимай рубашку, я тебе остатки туда высыплю.
Так что съедать надо было все. Они еще посидели на кухне, запивая пирожные чаем.
- Слушай, - сказала она Магомеду. 
– Я же совсем забыла. Тебя на днях по телевизору показали.
Магомед кивнул,
- Молодец, главное делать что-нибудь полезное.
Вовка учился хорошо, лучше, чем ее старшие сыновья в свое время. Она хотела, чтобы младший поступил в институт, получил высшее образование… На улице хлопнула дверь, послышались голоса.
- Шляховы гостей провожают, - брезгливо сказала тетя Зоя. – До следующего раза. Зачем ему эта машина, если ездить не может. С его пузом надо не на «москвиче», а на паровозе ездить.
Шлях был толстым килограммов под 120 мужиком. Высокий и тучный он не мог нагнуться, чтобы одеть сапоги, с трудом втискивался в свой «москвич», портупею вообще не было видно из-под огромного живота. На 50-летие Октября его произвели из старшины в лейтенанты, чем Шлях очень гордился. Он завидовал Вовкиному отцу, а дядя Петя при встрече шутливо отдавал ему честь. Это больше всего и не нравилось новоиспеченному лейтенанту.
Хоть бы еще одну звездочку, - мечтал он в тайне от всех. Все-таки более солиднее. Но до очередной звезды было еще два года…Вовка пошел его провожать. Это было не обязательно. Ему идти-то 5 минут. Они шли дворами пятиэтажек, пацаны резались в хоккей, а сын Аужанова один пинал футбольный мяч. Мяч ему купил отец. Это был настоящий ниппельный футбольный мяч, белый с черными вставками «Чилийский». Такими мячами впервые играли на Чемпионате Мира по футболу в Чили. Серега Аужанов был метис. Его мать была русской, и казахом он себя не считал.
- А я мячом в машину Шляха попал прямо на краску.
Серега не знал, что это шпаклевка.
- Он узнает, ведь такого шарика больше ни у кого нет, - сказал Вовка.
Он тебе даст.
Они не любили Аужанова, к тому же он был младше их.
- Не даст, - заявил Аужанов. – Мой папа полковник, а Шлях – старшина.
- Он уже лейтенант, - сказал Вовка, - я ему скажу, откуда след.
Аужанов спорить не стал, а, взяв свой мяч, трусливо побежал домой, они пошли дальше. На улице было много детей; они катались на санках, играли, но все они были младше их. И здесь было скучно.
– Ладно, я пошел. Пока, - сказал Магомед, когда они дошли до колонки.
Он пожал Вовке руку и пошел домой. У него ныло плечо, вновь испортилось настроение. Он вспомнил поездку на Кавказ. Как там было хорошо…Они остановились у бабушкиного брата в Насыр-Корте. У деда были сад и виноградник. «Живут же люди, - думал он, - ни морозов тебе, там, наверное, и валенок никогда не видели. Нет, прав отец, надо уезжать на родину. Неважно куда, лишь бы на Кавказ. Хорошо бы в Грозный, город все-таки, столица». Но, вспомнив, что тогда придется завязать с хоккеем он приуныл.
«А здесь разве плохо? Ну ладно, еще год-два, закончу школу. Не получится попасть в команду – пойду в армию. После службы можно учиться, работать». Он вспомнил свой сон, и чертыхнулся. Нет, хоккей он не бросит. Отец же сказал Пошковскому, что пока на Кавказ не собирается, - утешал он себя. Посмотрим, на крайний случай у них в Павлодаре и Караганде жили родственники. Попрошу отца, думал он. Хоккей бросать нельзя…
Потянулись школьные дни. Учеба, тренировки. И так каждый день. Они выиграли городскую школьную спартакиаду по хоккею с шайбой, играли в городском турнире среди коллективов физкультуры, где участвовали и взрослые команды. Во время турниров им выдавали талоны на питание. Пацаны сдавали их в столовой, и брали деньги. Набиралась хорошая сумма. Как раз у Стаса был день рожденья.
– Пацаны, быстро по два талона сдали, - объявил Толик Югай после очередной игры. Он собрал талоны, сдал их в столовую, а на вырученные деньги они купили Стасу хороший костюм и рубашку. Югай был одной комплекции со Стасом, поэтому костюм мерили на него. Они упаковали подарки в целлофан, обвязали красной лентой и вручили  своему тренеру. Стас был растроган.
- Зачем вы, пацаны, - смущенно повторял он, - не надо было.
– Станислав Бронеславович, - сказал Югай, - костюм к вашей свадьбе. Толян широко улыбнулся, улыбались пацаны.
- Меня мать достала уже, и вы туда же, - сказал Стас, засмеявшись, - спасибо, ребята, уважили…
…Ну ты прямо жених, - говорила мать, любовно разглядывая Стаса. В последнее время, благодаря уходу и вниманию Лели, ей полегчало, появился аппетит, перестала кружиться голова.
– Стасик, уважь меня. Я хоть умру спокойно. Не тяни ты, ну что тебе еще надо? – ласково ворковала она, подкладывая сыну лучшие куски.
– Женись.
Стас молча двигал челюстями. «А ведь мать права, думал он, кому хорошо от одиночества? Мне? Леле? Тадеуша не вернешь. Казику нужен отец. Да он и так меня папой зовет. И годы идут. У Лели дом по лучше, чем наш, но это не главное. Надо решаться, пока мать жива».
- И дом у Лели лучше, - словно прочитав его мысли, добавила мать. – Можно к ней пока переехать, а этот отремонтируем.
– Этот ремонтировать нет смысла, - сказал Стас. - Наш район определен под снос. По генплану здесь должна быть автодорога. - Мама, ты права. Не стоит чего-то ждать, но я не знаю, как Леля отнесется к этому, - Стас посмотрел на старушку. 
– Стасик… - просияла мать. – Это уже не твоя забота. Я сама с Лелей поговорю сегодня же… Так за один вечер жизнь Стаса резко изменилась. Из убежденного холостяка он стал женатым человеком. Леля долго плакала, когда он рассказал ей всю историю своей любви к ней.
– Я знала все, - она вытерла слезы. – Но почему ты первый не сказал тогда Тадеушу?
– Мы же друзья были! Наверное, надо было сказать. Но все, что ни делается – делается к лучшему.
Он обнял Лелю. Она была счастлива. Вскоре они перенесли свои пожитки в дом Лели.
– Слава Богу, - твердила Леля, – наконец-то мы все вместе.
Тетя Аня учила Казика говорить по-польски,  целыми днями возилась с ним, пока мать была на работе. Все были счастливы. Много ли надо родственным душам на далекой чужбине?..
Доломбек так и не вернул жену с детьми домой. Мало того, Асма подала на развод. Среди ингушей это было неслыханным делом. Хасанбек ходил к Дебихан, чтобы вернуть детей, но бывшие родственники отказались. Так Доломбек стал алиментщиком. Он был не против платить на содержание своих детей, но Асма, уехав из города в другую область, вышла там замуж, и след ее потерялся. Да и Доломбек ее особо не искал. Работая на тепловозе, он заразился псориазом. В то время это была неизлечимая болезнь. Он часто лежал в больнице, соблюдая режим, но болезнь не отступала. Доломбек ушел с железной дороги, закончил курсы шоферов и работал на виноводочном заводе экспедитором. Жил он по-прежнему один. Магомед часто ходил к нему, благо, что после работы дядя был всегда дома. Доломбек научил его ездить на грузовике, иногда брал с собой на работу. Он хорошо зарабатывал, копил деньги на новый дом, но болезнь не давала ему возможности жить как раньше. Он стеснялся показывать свои руки, не хотел слушать сочувственные охи и вздохи. Замкнулся в себе.
– Ты бы хоть поинтересовался, где можно вылечиться, - как-то сказал ему отец. Хасанбеку было жалко единственного брата, но он был бессилен.
– Какой-то американский миллионер объявил премию в миллион долларов тому, кто вылечит его от псориаза. Но до сих пор такого врача не нашлось во всем мире, - грустно ответил Доломбек. - Надо жить в теплом и сухом месте. Говорят, там эта болезнь не прогрессирует. Так что делать нечего. Сам виноват, не надо было соглашаться. Нам же говорили, что возим радиоактивную руду. Вся наша бригада заразилась. Не я один. Да ты не переживай так, - сказал он брату, - я вполне нормально себя чувствую, только кожа шелушится и краснота выступает. Обидно, когда лицо и руки шелушатся. А так можно жить.
Доломбек никогда не унывал, и ни о чем не жалел. Постепенно в семье смирились с этим обстоятельством. У Хасамбека было много знакомых медиков, но все они повторяли слова Доломбека о неизлечимости этой болезни.
Однажды Магомед, идя из школы, увидел во дворе Аптекена дым. Горел сеновал. Вернее, как такового пожара еще не было, на густой дым, валивший из сарая, сбежались соседи, в основном старики и дети. Аптекен пытался спасти сено, лежавшее ближе к стенам. Магомед положил свою сумку и побежал к старику. Они вместе с Аптекеном попытались оторвать доски, но те не поддавались.
– Ата, давай ножовку, - сказал старику Магомед, - надо отпилить прожилину.
Ножовка была старая и тупая. Ею давно не пользовались. Магомед с трудом отпилил звено метра в три. С помощью соседей они повалили стену. Образовался большой проем, из которого Аптекен вилами стал выкладывать сено. Соседи тащили грабли, вилы и отгребали его. Пацаны хватали ведра и рысью неслись на колонку за водой. Они долго тушили возгорание. Забрав у старика вилы, Магомед выкидывал из сарая тлеющее сено, благодаря общим усилиям им удалось спасти сарай Аптекена, но половина сена пропала. Аптекен долго благодарил соседей, обнимая каждого дрожащими руками. От него исходил сильный запах гари. Когда огонь уже залили водой, приехали пожарные. Они деловито ходили, смотрели все углы, искали причину возгорания.
- Кто-то поджег твой сарай, - сказал пожарник, - надо оббить стены железом, надежнее будет.
Старик согласно кивал. Он и сам знал, что сеновал у него никудышный, но сколько лет стоял, никто не поджигал, а тут такое. Пожарные уехали, разошлись соседи. Магомед взял свой портфель и пошел домой.
– Что там за дым, - спросила мать, но, приглядевшись и увидев грязного сына, она обомлела. – Ты где был, что с тобой?
- У Аптекена сарай загорелся, помогал тушить пожар.
Он очень устал, болели руки, на ладони большой мозоль от ножовки. Магомед переоделся. Всю его одежду мать сразу выстирала и повесила сушить над печкой. Среди соседей только и было разговору о пожаре. «Хорошо вовремя спохватились – иначе бы весь дом сгорел», – думал Магомед. Аптекен держал одну дойную кобылицу с жеребенком. У него пропала треть заготовленного сена, но был уже апрель, поэтому запасливый старик не унывал. Вечером он сам пришел к ним. Родители были дома, а отец и не знал про пожар.
– Вот, Мухаммед с ножовком пилил, пошти весь стенка упа года, потом сено таскал, бада лил, - говорил он на ломанном русском языке.
– Да там вся улица наша была, - сказал Магомед, - все помогали.
Отец посоветовал старику поставить в сарай несколько бочек, и постоянно держать в них воду. На всякий случай.
– Айда, - сказал Аптекен Магомеду, собираясь домой.
Они вышли на улицу. Снег почти весь стаял, только на теневой стороне еще оставались обледененные участки. Весна вступала в свои права. Они пришли к старику. Аптекен усадил юношу за достархан, сходил в комнату за шкатулкой, и сел рядом. Жена старика – тихая, кроткая женщина, поставила на стол нехитрую снедь. Магомед любил казахскую кухню, только не мог есть жирное мясо. Он давно заметил, что казахи, разделывая овцу, никогда не рубят мясо, а расчленяют его, оставляя кости целыми. Вот и сейчас на столе вареная баранина была такой. Он спросил об этом старика.
– Э, кхой (баран) маленький, кость тоже маленький, можно резать. А ваши рубят, да?
У Аптекена было хорошее настроение.
- Какой разница, кушай, - сказал он.
После ужина они долго пили чай с молоком. Особенность чаепития по-казахски заключается не столько в самом чаепитии, сколько в ритуале. Чай казахи пьют два раза, до и после еды. Причем не напиваются до отвала, а, как говорится, чтобы сначала прополоскать кишки перед едой. Магомед допил чай, и перевернул маленькую пиалу.
– Рахмат, апа, - поблагодарил он старушку по-казахски. Старушка убрала посуду и ушла в комнату. Аптекен сыто отвалился на подушку. Он собирался рассказать Магомеду о своем погибшем друге Мусе, которого он, Аптекен, похоронил после того злополучного боя…
- Смотри, - старик достал из шкатулки орден Красной звезды и медали, - вот награды Муссы. Я снял их, когда хоронил его. Мы с ним служили вместе с 1939 года, в одном взводе, наши койки были рядом. Он учил меня говорить по-русски. Я же был сельский пастух, когда меня призывали. Мои родители умерли, когда мне было 16 лет. Я рос сиротой, жил у кого придется, не учился…
- Ата, а как умерли ваши родители? - не удержался Магомед.
Он не хотел перебивать старика, но хотел знать причину смерти родителей Аптекена.
- У нас в начале тридцатых был голод, - сказал Аптекен. – Кушать ничего не было, у нас забрали весь личный скот в общественное стадо, и не отдали назад. Люди ели траву, ящериц, сурков… Умерло очень много людей, мои родители тоже… Я сам хотел в армию. Поехал к комиссару, меня взяли в кавалерию, а как началась война, перевели в пехоту. Я не знал сначала, кто Мусса по национальности, откуда призвался. Постепенно мы подружились, он каждый вечер читал молитву на ночь. Я молитв тогда не знал. Он научил меня. Мусса умел читать Коран. У него была целая тетрадь, написанная от руки. Он ее никому не показывал, только мне. Я помню, как ему вернули письмо, написанное им домой на арабском языке. Особист разбирался, пригласили переводчика. Тот прочитал письмо, в котором Мусса слал приветы, писал о своей службе. Ничего плохого в письме не было, но Особист запретил писать Муссе на арабском.  Цензура была только на русском. Мусса рассказывал о своей родине. Он был из горного села, у него была фотография. Я на ней видел ваши башни.
Магомед кивнул.
– Ата, а как он погиб? - спросил он.
– Фашисты много атаковали нас. Бомбили, обстреливали из артиллерии и минометов. Мы с Муссой были в одном окопе. Осколок мины попал ему прямо в сердце…А у меня даже царапины не было. Ночью я похоронил Муссу. Сам выкопал могилу, забрал его документы и награды. Документы я сдал в политотдел, а награды оставил, думал, может, когда найду его родственников, чтобы им передать. Мусса погиб в 1943 году. 25 лет уже прошло… - старик умолк. Тишину нарушил только мерный ход ходиков на стене. Аптекен позвал жену, она подала им чай. Старик отхлебнул из пиалы и продолжил свой рассказ.
М.ХАНИЕВ

(Продолжение следует)

 

 

 
----

??????.???????
Новости |  Наш Президент |  Пишет пресса |  Документы |  ЖЗЛ |  История
Абсолютный Слух |  Тесты он-лайн |  Прогноз погоды |  Фотогалерея |  Конкурс
Видеогалерея |  Форум |  Искусство |  Веб-чат
Перепечатка материалов сайта - ТОЛЬКО с разрешения автора или владельца сайта и ТОЛЬКО с активной ссылкой на www.ingush.ru
По вопросам сотрудничества или размещения рекламы обращайтесь web@ingush.ru