новости веб-чат СЕРДАЛО карта заставка
 







  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало  


  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало
 

  3 страница

ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНАЯ ГАЗЕТА РЕСПУБЛИКИ ИНГУШЕТИЯ

Выходит с 1 мая 1923 года; № 33 (9800), суббота, 10 марта 2007 года

Анатолий Генко 
и  кавказоведение
(к  110-летию  со  дня  рождения)
Анатолий Несторович Генко родился 4 ноября 1896 в семье ученого-лесовода в Петербурге. В 1920 году окончил Ленинградский университет. Обучение одновременно проходил на двух факультетах - историко-филологическом и восточном. Студенческие годы его были связаны со сложным периодом в жизни страны. Шла первая мировая война. Происходили изменения в сознании людей. Стали появляться новые научно-исследовательские центры, учебные программы. В Ленинградском университете усилиями Н.Я.Марра расширилась учебная программа по кавказоведению.
Научная деятельность Генко начинается в 1921г. в Научно-исследовательском институте сравнительной истории, литературы и языков Запада и Востока. Задолго до этого уже появились первые статьи учёного: «По поводу гомеровских выражений в связи с проблемой средиземноморской культуры», «О соотношении яфетического и индоевропейского языкознания...», «О новом труде М.Церетели по кавказским языкам», «К вопросу о литературе по финно-германским и финно-кельтским взаимоотношениям». Область научных интересов А.Генко значительна ещё со студенческой скамьи. Он работал научным сотрудником Яфетического института, Академии истории материальной культуры. С 1923 до конца жизни постоянным местом его работы становится Азиатский музей Академии наук и Институт востоковедения. С именем А.Генко связана организация в 1936г. Кавказского кабинета в Институте этнографии АН СССР, позже преобразованного в Кавказский сектор. Еще в 20-х годах XX века он читал студентам Ленинградского университета курс по этнографии Кавказа, а в 1936-1938 гг. заведовал только что основанным тогда Кавказским кабинетом Института этнографии АН СССР.
В 1935г. А.Генко защитил кандидатскую диссертацию. Научная и научно-организационная работа сочеталась у него с большой педагогической деятельностью. Многие годы он работал, являясь доцентом, а затем профессором Ленинградского университета, Ленинградского института живых восточных языков и Ленинградского института истории, философии и лингвистики, где читал курсы по языкам, истории и этнографии народов Кавказа.
Большой интерес он проявлял к культурам различных народов, именно поэтому заметное место в его трудах занимала этнография.
Много времени и энергии вкладывал он в культурное строительство национальных районов Кавказа. В качестве члена Центрального комитета при Президиуме Совета Национальностей ЦИК СССР он активно участвовал в создании алфавитов для  национальных  языков народов Северного Кавказа.
Кавказовед Л.И.Лавров называл Анатолия Генко «превосходным учёным и терпеливым искателем». После долгого молчания об учёном, именно Л.Лавров написал первую статью об учёном-кавказоведе Анатолии Генко в 70-х г. ХХ века. Время не самое простое. Два ареста учёного и смерть в блокадном Ленинграде умещались в статье в нескольких строках. Немного позже рассказала об отце Галина Анатольевна Генко в своей работе «Дело №3433-41 на Генко Анатолия Несторовича. Уроки гнева и любви» в сборнике воспоминаний (СПб.1992). Работа эта раскрывала реальное положение отечественной науки и учёных в годы сталинизма.
В 1936-38 гг. репрессии в СССР достигли своего апогея. С группой учёных был арестован и А.Генко. Обвинения выдвигались в те годы с поразительной фантазией. Несмотря на пытки, А.Генко не подписал ни одного обвинения в свой адрес. «Этот хрупкий интеллигент не был сломлен», - напишет о нём в последующем Л.И.Лавров, отмечая силу духа и стойкость настоящего гражданина и учёного. 
С большим уважением относился А.Генко к крупнейшему учёному М.Я.Марру. Это было взаимно. Несмотря на расхождения в научных взглядах пиететное отношение друг к другу они сохраняли всегда. 13 января 1935 года на заседании, посвящённом годовщине со дня смерти Н.Я.Марра, Анатолий Генко выступил с докладом «Марр - создатель кавказской филологии».
Интерес к Кавказу у А.Генко был особый. «Редко, где проблема культурного смешения, в самом широком смысле слова, так резко выступает на первый план и приковывает к себе тотчас же исследовательское внимание, как на Кавказе: здесь заключен особый методологический интерес изучения кавказских народов», - пишет учёный.1.
В 1925 году А.Генко принимает участие в археолого-этнографическом исследовании Адыгеи, которая проходила под руководством проф. А.А.Миллера. В 1926 году он отправился в экспедицию в Восточную Грузию, в район проживания бацбийцев. В 1927 году учёный находится в Северном Азербайджане, в 1928 году – в Абхазии, в 1929 году – в Черкесии. Его экспедиции по Кавказу могли длиться месяцами, в условиях бездорожья и неустроенного быта. Существенный вклад внес А.Н.Генко в изучение убыхского языка. В середине 20-х он начал изучать  язык лезгин. В Махачкале в Институте истории, археологии и этнографии ДНЦ РАН хранятся его рукописи: «Табасаранско-русский диалектологический словарь» и «Очерки табасаранской диалектологии». Вместе с В.И.Абаевым Анатолий Генко трудился над составлением «Осетино-черкесского словаря». В 1924-1926 гг он поддержал научный кружок студентов-горцев в те годы в Ленинграде. Благодаря его трудам началось  активное изучение горских народов. 
А.Н.Генко был талантливым лингвистом. Его одинаково интересовали конкретные лингвистические факты и теоретическое языкознание, история языка и актуальные задачи практического создания и развития письменности у разных народов.
В своих лекциях по истории и этнографии Кавказа А.Н. Генко стремился не столько к систематическому изложению событий, сколько к ознакомлению студентов с существующими разнохарактерными источниками (археологическими, фольклорными, письменными, в том числе эпиграфическими и т.д). Круг научных интересов по истории расширялся. Не упуская из поля зрения древнюю историю Кавказа, он вскоре обратился к штудиям материалов более поздних веков, т.е. к проблеме культуры и языкознания.
Н.Волкова и Г.Сергеева пишут: «Изучение этнической и социально-политической истории народов Дагестана и Чечни первой половины Х1Х века невозможно без таких работ Генко, как «Арабская карта Чечни эпохи Шамиля» и «Арабские письма Шамиля в Северо-Осетии»2.
Изучая ингушский язык, А.Генко обратился к истории и этнографии этого народа. Результатом его исследований стала обширная статья «Из культурного прошлого ингушей», опубликованная в сборнике «Записки Коллегии востоковедов» АН СССР в Ленинграде в 1930 году в 5-ом томе. В ней была рассмотрена этническая, социальная и культурная история этого народа в контексте этнической истории, генезиса  народов Кавказа, прежде всего, этнически родственных им чеченцев и бацбийцев, а также соседних кабардинцев и осетин. Сам А.Н.Генко говорил, что это была попытка широкого использования данных языка для реконструкции истории народа, о котором почти нет известий  в письменных источниках. 3.
Один из важнейших выводов работы Генко заключается в определении времени и исходной области миграций бацбийцев в горную Грузию. Исходя из исторических и лингвистических данных, А.Генко убедительно доказывает, что это была Ингушетия. Другой важный вывод касался древнейшей этнической истории  народов нахской языковой группы. Ареал распространения этих народов, по мнению Генко, захватывала часть современной горной Тушетии. Отметим, что данная гипотеза нашла подтверждение в трудах современных учёных, в том числе этнографов и лингвистов (Ф.Г.Утургаидзе, Т.А.Очиаури, Н.Г.Волковой).4
В этом исследовании учёным были использованы материалы этнографической экспедиции 1926 года, когда он отправился в Восточную Грузию, «где живут бацбийцы – давние выходцы с Северного Кавказа, вайнахи по происхождению, переселившиеся в горы Тушетии, видимо, до ХV1 века, а позднее спустившиеся на равнину Алвани. Здесь он изучал бацбийский язык, который постепенно исчезает в результате ассимиляции. Занимаясь ингушами, Генко, естественно, не мог не заинтересоваться бацбийцами, в прошлом составлявшими часть ингушского этноса. Материалы по бацбийскому языку остались неопубликованными и хранятся в Архиве  ИВ РАН», - пишут Н.Волкова и Г.Сергеева. 
Работа «Из культурного прошлого ингушей» написана на солидной источниковедческой базе. Глубокая по содержанию и насыщенная значительными фактологическим материалом, материалами, наблюдениями, она является одним из лучших научных исследований по истории и культуре ингушского народа до XIX в. До сих пор труд этот пользуется признанием как образец серьезного и обстоятельного исследования. Это «первое специальное исследование, посвящённое ингушской культуре основанное на широкой языковой базе (прежде всего с привлечением данных ингушского языка) и материалах письменных и этнографических источников, часть которых впервые вводилась научный оборот (например, дневник Штедера)».6 «Ингуши, - пишет А.Генко, - относятся к числу коренных народностей Кавказа…»
В своём исследовании учёный обращается к материалам предшествующих кавказоведов, которые знакомят нас с древнейшим периодом Кавказа. «Вахушт ограничивается производством имени страны от мифического эпонима Дзурдзукоса, Тиненова сына. Для древнейшей эпохи Дурдзук символизирует собой весь Северный Кавказ: в этом именно смысле приходится понимать слова историка: «Владыкой над сынами Кавказа был Дурдзук».7 «Ингуши Джерахского ущелья играли далеко немаловажную роль. Их грузины именовали издревле «Дзурдзуками», отсюда, очевидно, и происхождение арабского термина «Дурзуки» (или «Баб-Дурзуки» - врата Дурзуков и Джераховцев)»8, - пишет в те же годы и исследователь  М.Базоркин.
А.Н.Генко знакомит читателя с поселениями ингушей, описывая пути следования от одного селения к другому. «Что касается Ломеки, одного из древнейших названий Терека, то мы усматриваем в нем нарицательное «дзурд-зукское» слово... ингушское Loamaexkae – «горное ущелье» и, соответственно, значит  «река (горного) ущелья». Отсюда сам собою напрашивается важный этнологический вывод, что весь район Военно-Грузинской дороги входил в сферу древнейшего расселения ингушских племён, ныне разделяющих пребывание здесь с осетинами и грузинами.9
«Признак, по которому они (ингуши) выделяются в науке из массы своих соседей, - их ингушский язык – основной, с точки зрения этнической классификации... Что касается русского названия ингуши, то оно происходит, как давно уже известно, от названия селения Ангушт, в Тарской долине, уже на плоскости, существование которого восходит, по крайней мере, к концу ХV11в.; оно упоминается Вахуштом, писавшим в начале 40-х годов ХV111в. в Москве по материалам, собранным им в Грузии до 1724 г. ...В Ангуште мы имеем все основания предполагать первый этап того процесса выселения из гор, которому суждено было привести уже на наших глазах, после революции 1917 года, к совершенному почти обезлюдению метрополии (горной Ингушетии). Русское название народа оказывается связанным с этой важной для дальнейшей судьбы ингушского народа страницей его истории.10. Но возможно, что Ангушт ингуши вовсе и не покидали.
Ингушетия постепенно вовлекалась в орбиту взаимоотношений с российским государством. «С 1744 года ингуши становятся прямым объектом русской политики», - пишет А.Генко. В 1765 году в Моздоке была создана русская школа для преподавания «закона христианского и российской грамоты». Первым просветителем горских детей явился дьячок Романов. В 1769 году ряд горских народов выразили желание вступить формально в подданство России. В числе других оказались и ингуши. 11. Эти события совпали с пребыванием на Кавказе исследователя Гюльденштедта, который стал свидетелем скрепления союза Российского государства и Ингушетии в лице её старейшин. 12. Происходило это у селения Ангушт (ныне с.Тарское).
У историков Кавказа большую популярность приобрел доклад А.Н. Генко «Арабский язык и кавказоведение», прочитанный на II сессии Ассоциации арабистов в 1937г. На ряде примеров автор показал большое значение арабских источников для понимания прошлого Кавказа и особо подчеркнул многовековое влияние арабской культуры на кавказских горцев. В частности, он сравнивал силу арабского влияния на Южный Дагестан с силой византийского влияния на Русь в Х-Х1 вв.13.
Это отметил Магомед ГАСАНОВ, заведующий кафедрой истории Дагестана Даггоспедуниверситета.

«Это обстоятельство, - писал он, – совершенно опровергает популярное представление о позднем развитии местной дагестанской пользующейся арабским языком письменности». Однако А.Н.Генко предостерегал и от опасности поддаться другой крайности, будто арабское влияние и ислам быстро завоевали всю территорию Дагестана. Особое внимание уделяет А.Генко и переводам с арабского языка. Он был уверен, что язык этот следует изучать, потому как, не всегда переводы могут с точностью передавать содержание того, что давалось на арабском языке. Он же считал, что необходимо изучение восточных языков, издание документов арабской письменности Кавказа.
В этой же работе автор привел доказательство о проникновении христианства к ингушам. Последняя попытка вернуть ингушей в христианство не увенчалась успехом. «Деградировавшее за короткий срок поверхностное христианство столкнулось с мусульманством».14. Но о действенной принадлежности к исламу к концу ХV111 века ещё говорить рано. Это следует из слов: «Бывший (с 4 по 7 марта 1770г) на Камбилеевке, в районе Ангушта, Гюльденштедт характеризует религиозное состояние ингушей в следующих словах: «Их религия чрезвычайно проста, но имеет ясные следы христианства. Они верят в одного Бога, которого они называют Даьла, но не признают никаких святых или замечательных в религиозном отношении личностей».15   
Труды А.Н.Генко освещают вопросы истории, языка и культуры разных народов. Это и изучение миграционных процессов, смена этнических названий, истории культуры и биографий отдельных исторических лиц. Многое из сделанного им в этом отношении уже вошло в золотой фонд науки о прошлом Кавказа. И даже теперь, когда историей Кавказа занимаются многие специалисты в десятках учреждений, А.Н.Генко может служить примером эрудиции ученого-кавказоведа. Он владел феноменальными лингвистическими знаниями: «армянским, грузинским, азербайджанским, абхазским, адыгейским, кабардинским, черкеским, абазинским, убыхским, чеченским, ингушским, бацбийским, лезгинским, табасаранским,  рутульским, цахурским, хиналугским, удинским, арабским, прекрасно знал турецкий,  персидский, западноевропейские языки – немецкий, английский, французский, а также древнегреческий и латынь».16
К числу первоочередных задач профессор относил изучение этнического состава населения Кавказа, социального строя (особенно горских народов Кавказа), создание монографических «исчерпывающих работ» по народам Кавказа, а также написание полной сводной работы по этнографии всех кавказских  народов. «Кавказовед широкого диапазона, востоковед и классик по образованию. Генко подошёл к изучению Кавказа от изучения классического мира и к специальному исследованию северокавказских языков – от филологических исследований памятников письменности Грузии и Армении», - писал о нём кавказовед Р.Р.Орбели. А.Н.Генко можно считать одним из пионеров во многих областях научного кавказоведения.  «Его лингвистические труды отличаются глубоким историческим подходом, сугубо, казалось бы, лингвистические вопросы исследуются в тесной связи с историко-этнографическим материалом… А.Н. Генко был сторонником комплексного изучения исторических проблем и исследовал культуру народов Кавказа в самом широком понимании этого слова».17. Его интересовали фольклор и народные верования, обычаи аталычества и название плуга в разных языках, характер классической борьбы и новации в общественном быту, песенное творчество и средневековые города…
Столь активное внимание к народам Кавказа привело к очередному аресту Анатолия Генко в сентябре 1941 года. Обвинения вращались вокруг его внимания к малым народам, его научных позиций вокруг сохранения национальных языков и культуры народов Кавказа. И в то же время, характеристики в его адрес со стороны коллег шли только положительные. Его ценили. Его научный талант признавали все.
Анатолий Несторович Генко преданно служил науке. Автор затронул вопросы координации и планирования научной работы, чрезвычайно важной, по его мнению, в условиях острой нехватки кадров квалифицированных этнографов-кавказоведов. А.Н.Генко говорил о необходимости выработки единого плана этнографического изучения Кавказа; восстановление, а там, где отсутствовала ранее -создание этнографической специализации в вузах; периодическое издание специальных сборников по этнографии Кавказа.
Следует отметить неустанный труд и постоянное общение А.Генко с учёными Кавказа. А.Н.Генко сотрудничал с Кавказско-археологическим институтом Тбилиси. Нужно отметить широту исследовательских интересов ученого и его вклад в дело изучения прошлого Кавказа. Хронологически он охватывает большой период - с I тысячелетия до н. э. и до XIX в. включительно, а территориально - всю горную полосу Кавказа между Черным и Каспийским морями. Н.Г.Волкова и Г.Сергеева пишут о сотрудничестве А.Генко с директором Чечено-Ингушского института истории, языка и литературы З.К.Мальсаговым, рано ушедшим из жизни (21 мая 1935 года). Одну из своих научных статей А.Н.Генко и И.Ю.Крачковский посвятили его памяти.     
Памятно для ингушей и то, что именно этот крупнейший учёный и лингвист был оппонентом у Дошлуко Мальсагова при защите кандидатской диссертации на соискание научной степени кандидата филологических наук. А.Генко высоко ценил талант, научную интуицию и исследовательский труд Дошлуко Мальсагова.18
Учёный-кавказовед, лингвист и этнограф Анатолий Несторович Генко внёс огромный вклад и в дело развития, в частности, Ингушеведения и всего Кавказоведения вообще. В одной статье невозможно охватить круг научных интересов и освещение научной деятельности А.Генко. Возможно, не одно поколение людей будет ещё обращаться к его трудам. Природный аналитический ум, научная эрудиция и огромная трудоспособность позволили ему многое сделать за свою недолгую жизнь. Постоянные научные экспедиции, полевые материалы, расширение научного интереса являлись частью его жизни. Труды известного учёного по-новому раскрыли проблемы этнической, социальной и культурной истории народов Кавказа.
В блокадном Ленинграде в годы Великой Отечественной войны трагически оборвалась жизнь этого замечательного человека и крупнейшего учёного-кавказоведа.
З. Дзарахова,
кандидат исторических наук

(Endnotes)
1. А.Генко. Из культурного прошлого ингушей. // Ингуши.Составитель А.Х.Танкиев.Саратов.1997. С.456 
2.Н.Г.Волкова, Г.А.Сергеева. Указ.раб.С.116
3. Л.И.Лавров. Памяти Генко. М,1972. С.19
4. Н.Г.Волкова, Г.А.Сергеева. Трагические страницы кавказоведения А.Н.Генко //Репрессированные этнографы. М.1999. С.139
5. Н.Г.Волкова, Г.А.Сергеева. Указ.раб.С.115
6. Н.Г.Волкова, Г.А.Сергеева. Там же.
7. Histoire de la Georgie. Texte. P
22; (Дурдзук, самый выдающийся человек среди сынов Кавказа).// А.Генко. Из культурного прошлого ингушей. // Ингуши.Составитель А.Х.Танкиев.Саратов.1997. С.478 
8. М.Базоркин. История происхождения ингушей. Нальчик.2002.
9. А.Генко. Указ.раб. С.478 
10. Там же. С.464
11. И.Дахкильгов.
12. А.Генко. Указ.раб. С. 465-466 доктор историческихнаук. Выдающийся учёный-кавказовед. Наука.16.02.07
14. А.Генко.Указ.раб. С.498
15. А.Генко. Указ раб. С.499
16. Н.Г.Волкова, Г.А.Сергеева.  Указ.раб.С.109
17. Там же.
18. А.Генко.  Отзыв о научной работе Д.Мальсагова. Личный архив Мальсаговой Л.Д.

 

 

 

Не верилось, что такое возможно…
В памятный для всех вайнахов день 23 февраля в ФОКе им. Гурсмана Оздоева, в с. Кантышево, состоялось мероприятие, посвященное 63-й годовщине депортации нашего народа в Среднюю Азию и Казахстан.
Директор ФОКа Хаджи-Умар Османович Арапиев предоставил слово прибывшему на это мероприятие Герою Социалистического Труда, кавалеру ордена Ленина, знатному в советские времена кукурузоводу Багаудину Госпоевичу Кодзоеву.
- Большая и суровая драма постигла наш народ в начале 40-х годов минувшего века, – сказал Багаудин Госпоевич. – Мне тогда шел 11-й год и хорошо запомнился этот холодный февральский день. Помню, как моих односельчан, в основном мужчин, созвали на сход под надуманным предлогом – по поводу подготовки к весенней посевной кампании. Происходило это рядом с главной сельской мечетью – во дворе Утужевых.
Вначале выступил какой-то военный человек. Какого он чина-звания был – не знаю, ведь я был тогда пацаном. О чем он говорил, я так и не понял, т.к. говорил он по-русски. Вслед за ним выступили житель села Алаудин Газмахмиевич Зуматов и представитель власти Тархан Кулбужев. Слова, сказанные последним, я запомнил на всю жизнь. Они запомнились и всем очевидцам этих событий.
- Дорогие соотечественники, - сказал он, - высокое руководство страны решило переселить наш народ в Северный Казахстан и Среднюю Азию. Там все подготовлено к нашему приезду, население уже оповещено. Климатические условия, куда нас решено переселить, позволяют выращивать неплохие урожаи, так что с голоду мы не помрем…
Получив из уст высокопоставленного чиновника такую информацию, жители нашего села, молодые ребята Аюп Берснакиевич и Макшарип Амарсултанович Кодзоевы, доселе высоко и гордо державшие красный стяг, на котором были выведены слова: «Достойно проведем весенне-полевые работы и посевную кампанию, чтобы хлебом нового урожая снабдить наступающую Красную Армию», недоумевающе переглянулись между собой и, свернув красное полотнище, выбросили в сторону.
Собрание продолжалось, а я быстро-быстро, напрямик через огороды, прибежал домой и поведал обо всем матери. Вначале она не поверила, но я сумел убедить ее и она принялась собирать пожитки в дорогу – такую далекую и долгую. Вместе с ней мы сняли несколько мешков кукурузы, которую в этот день намеревались смолоть на сельской мельнице. В этот самый момент ко двору подкатил грузовик «Форд», на которой должны были вместиться 4 семьи со своими пожитками.
Военные очень торопили нас. Они старались как можно скорее выполнить приказ, спущенный «сверху». Чтобы сэкономить время и сократить путь от нашего села до разъезда «Долаково» - это в 3-х километрах от нас, – они разобрали крышу сельской 7-летней школы и соорудили мост через реку Камбилеевка.
Наш путь на станцию Беслан пролегал через села Долаково и Зильги. Никогда не забуду девушку-осетинку в красной косынке, которая лихо выплясывала и кричала «орайда»! Она произносила какие-то оскорбительные фразы на своем языке в наш адрес. Такие «торжественные проводы» устроили для нас в 3-4 местах на пути следования нашей колонны через село Зильги, выражая тем самым свою радость по поводу постигшей нас трагедии. Подобное творилось и на перроне железнодорожной станции Беслан, куда нас доставили на погрузку в вагоны-телятники. Все это оставило неприятный и довольно глубокий след в моей памяти на всю оставшуюся жизнь…
Своими воспоминаниями поделился и Хаджи-Умар Арапиев, которому в то время исполнилось 7 лет.
- День 23 февраля – трагическая веха в истории всего ингушского народа, – сказал он. - Сейчас, оглядываясь назад, начинаешь осознавать, какую страшную трагедию пережил наш народ.
Приятно то, что он не пал духом, не сломался, верил в торжество справедливости, и это чувство до сих пор присутствует в нашем народе.
Помню, как моя мать - Банати Ахильгова, - несмотря на упорное сопротивление НКВДэшников, взяла с собой швейную машинку. Когда наш «Студебеккер» поднялся на гору и остановился у мечети, солдат, сопровождавший нас, выбросил ее за борт. К счастью, не все люди одинаковы – есть и хорошие. Офицер, его начальник, грубо одернул солдата и приказал собрать рассыпавшуюся машинку и вернуть нашей матери. Эта машинка и спасла нас от голодной смерти в Северном Казахстане. Мать шила на ней различные изделия для местных жителей, а взамен получала то хлеб, то картошку или что-то другое.
Наступившая в стране «оттепель» в начале 50-х годов позволила мне реализовать свои способности. Я получил возможность свободно передвигаться по Казахстану. В начале 1954 года в г. Алма-Ате я стал призером первенства среди школьников Казахстана, а в 1955 году – чемпионом Казахстана среди молодежи. В составе сборной Казахстана я участвовал в первой спартакиаде народов СССР. Чтобы выехать в Москву, мне выдали краткосрочный паспорт, в графе 5-й которого стояла национальность «осетин». Таким тернистым был мой путь в большой спорт. В те далекие годы я и предположить не мог, что в начале 90-х годов минувшего столетия я обрету титул чемпиона мира по борьбе в своей весовой категории в г. Лос-Анжелес, в Соединенных Штатах Америки…
Врач ФОКа – Фатима Магомедовна  Ужахова – вспоминает:
- В день выселения мне, 11-летней девчонке, пришлось быть свидетельницей большого спора между моим отцом – Магометом Асламбековичем, его двумя сестрами и моей матерью. Они приехали в с. Базоркино, чтобы забрать меня в город Владикавказ, а отец был категорически против этого, утверждая, что слухи о нашем выселении – это провокация.
Я осталась в селе Базоркино, а тетушки уехали в город. По пути в город их поймали НКВДэшники и только в г. Макинске Акмолинской области Казахстана мы с ними встретились. Они прибыли туда на два дня раньше нас в другом эшелоне.
Трудно передать словами все то, что мы там пережили. Мою мать и еще 4 женщин-ингушек осудили на 5 лет за критику антинародного сталинского режима. Вместе с ней в карагандинском лагере отбывали срок известная певица Лидия Русланова, супруга известного инженера немца из г. Новосибирска - Мария Ефимовна Бельфер. За слова «все газеты брешут» она получила 5 лет тюрьмы.
Лагерь этот находился в поселке Долинск, в 80 км. от г. Караганды. Он был предназначен для женщин, заключенных по политическим мотивам…
- Никому, даже самым лютым врагам, я бы не пожелала увидеть и пережить то, что мы испытали на себе вдали от нашей малой Родины. Просто не верилось, что такое возможно! - такими словами Фатима Магометовна закончила свой рассказ о пережитом за годы ссылки. Присутствовавшие на этом мероприятии – спортсмены, школьники и труженики ГУПа «Кантышево» – с огромным вниманием слушали рассказы очевидцев тех событий…
М. КОДЗОЕВ

 

 


 
----

??????.???????
Новости |  Наш Президент |  Пишет пресса |  Документы |  ЖЗЛ |  История
Абсолютный Слух |  Тесты он-лайн |  Прогноз погоды |  Фотогалерея |  Конкурс
Видеогалерея |  Форум |  Искусство |  Веб-чат
Перепечатка материалов сайта - ТОЛЬКО с разрешения автора или владельца сайта и ТОЛЬКО с активной ссылкой на www.ingush.ru
По вопросам сотрудничества или размещения рекламы обращайтесь web@ingush.ru