новости веб-чат СЕРДАЛО карта заставка
 







  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало  


  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало
 

  3 страница

ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНАЯ ГАЗЕТА РЕСПУБЛИКИ ИНГУШЕТИЯ

Выходит с 1 мая 1923 года; № 143 (9742) вторник, 31 октября 2006 года

Чтобы не случилось беды

Состояние противопожарной безопасности на объектах образования республики стало в нынешнем году предметом особого внимания со стороны широкого круга ответственных за это лиц. К слову сказать, инспектора Государственного пожарного надзора Главного управления МЧС России по Республике Ингушетия, осуществляющие надзорно-профилактическую деятельность в образовательных учреждениях, уже давно бьют тревогу по поводу критической ситуации, сложившейся в этой сфере. Однако до последнего времени все их многочисленные предписания, регулярно направляемые должностным лицам, оставались не услышанными и напоминали собой, по сути, глас вопиющего в пустыне.
Все изменила реакция, последовавшая из Президентского дворца в Магасе, которая разом развеяла ничем не оправданное благодушие со стороны властных структур на местах и заставила их предпринять конкретные шаги, направленные на обеспечение выполнения элементарных требований и правил противопожарной безопасности, соблюдения которых так долго и тщетно пытались добиться инспектора противопожарной службы.
Еще на традиционной августовской конференции педагогов республики глава Ингушетии Мурат Зязиков потребовал от руководителей всех уровней предпринять комплекс необходимых мер, способных кардинальным образом изменить тревожную ситуацию и исключить всякую угрозу безопасности детей.
О том, насколько серьезной была эта угроза, свидетельствует информация, поступившая в середине августа т.г. в правительство республики из ГУ МЧС РФ по РИ. Как нам удалось выяснить, за должностными лицами органов государственного пожарного надзора Ингушетии для осуществления надзорной деятельности закреплено 158 объектов образования. Результаты проверок их противопожарного состояния, проведенных накануне нового учебного года, оказались весьма неутешительными и показали, что из года в год эти объекты продолжают эксплуатироваться с грубыми нарушениями норм и правил пожарной безопасности, которые в случае их неустранения могут привести к самым непредсказуемым последствиям.
Из целого перечня противопожарных мероприятий, предлагаемых государственным пожарным надзором, все это время выполнялись лишь те, которые носят режимный характер. Между тем, за невыполнение требований капитального характера к административной ответственности было привлечено 85 должностных лиц, ответственных за состояние пожарной безопасности. Всего в правительство, в администрации районов, городов и населенных пунктов республики ГУ МЧС РФ по РИ направило около сотни информаций, объективно отражающих сложившуюся ситуацию.
По оценкам Государственного пожарного надзора, одними из наиболее распространенных нарушений норм и правил пожарной безопасности на объектах образования являются отсутствие систем наружного и внутреннего пожаротушения, отсутствие установок пожарной автоматики, недостаточная оснащенность первичными средствами пожаротушения, а также отсутствие огнезащитной обработки деревянных конструкций чердачных помещений.
Говоря языком конкретных цифр, по состоянию на середину августа т.г. лишь 17 из 113 школ имели пожарные водоемы, в том числе 4 из них - внутреннее противопожарное водоснабжение. Только в 8 образовательных школах были смонтированы установки пожарной автоматики, да и то без системы оповещения людей о пожаре. Из первичных средств пожаротушения объекты образования, в отсутствие необходимого противопожарного инвентаря, могли похвастаться лишь недостаточным количеством огнетушителей.
Таким образом, проведенные в 2006 году проверки общеобразовательных школ показали, что позитивных изменений в части, касающейся обеспечения противопожарной защиты, практически не произошло.
В информации ГУ МЧС РФ по РИ, представленной в правительство республики, отмечалось крайне неудовлетворительное состояние пожарной безопасности зданий, помещений и сооружений Горского кадетского корпуса. При проведении планового пожарно-технического обследования данного объекта по фактам выявленных нарушений было предложено к исполнению 172 противопожарных мероприятий. Между тем, Горский кадетский корпус является, как известно, объектом с круглосуточным пребыванием большого количества людей, где подобные нарушения требований пожарной безопасности чреваты самыми серьезными последствиями.
Именно неудовлетворительное состояние противопожарной защиты вынудило инспекторов отдела государственного пожарного надзора Малгобекского района и вовсе поставить вопрос о дальнейшей эксплуатации ряда общеобразовательных учреждений, функционирующих в районе.
В их число попали средняя школа №21 (село Аки-Юрт), средняя школа №2 (станица Вознесеновская) и средняя школа №16 (участок Западный). Материалы по этим школам были направлены для принятия решений в суд.
Грубые нарушения норм противопожарной безопасности выявила в свое время и прокуратура города Малгобек, проводившая по поручению республиканской прокуратуры проверку исполнения законодательства о пожарной безопасности в городских школах, детских дошкольных учреждениях и других объектах образования. В течение лета Малгобекский городской суд рассмотрел целый ряд гражданских дел по соответствующим заявлениям прокурора города Малгобек и, признав незаконным бездействие органов государственной власти, к полномочиям которых относятся разработка, утверждение и исполнение местных бюджетов в части расходов на пожарную безопасность, обязал администрацию города Малгобек незамедлительно решить вопрос о выделении из бюджета средств на устранение выявленных нарушений правил пожарной безопасности.
Разумеется, нам было небезынтересно узнать, что изменилось с тех пор. С этим вопросом мы обратились к заместителю главы городской администрации Е. Б. Гайтукиевой. Выяснилось, что к настоящему времени уже проведена огнезащитная противопожарная обработка чердачных помещений всех общеобразовательных школ города, на очереди - детские дошкольные учреждения. В средних школах №№3, 18, 20 устанавливаются комплекты противопожарного оборудования с камерами наблюдения, на приобретение которых администрация затратила 1 млн. 185 тыс. рублей. В микрорайонах школ и детских дошкольных учреждений начаты работы по строительству пяти противопожарных водоемов, вместимостью 50 куб. м. каждый. Эти работы обойдутся администрации в 709 тыс. рублей. Кроме того, в средних школах №№6 и 20 была заменена электропроводка. В целях обеспечения школ и детских дошкольных учреждений города первичными средствами пожаротушения в соответствии с установленными нормами местная администрация закупила огнетушители на общую сумму в размере 180 тыс. рублей.
- Таким образом, - говорит Елизавета Гайтукиева, - мы постарались решить все поставленные перед нами задачи и устранить имевшиеся нарушения норм и правил пожарной безопасности. Учитывая серьезность проблемы, администрация намерена впредь держать эти вопросы на особом контроле. Мы надеемся, что нам удастся в последующем избежать тех существенных нареканий, которые прозвучали в наш адрес.
Как следует из информации, полученной корреспондентом "Сердало" в администрации города Малгобек, в последнее время положение с обеспечением противопожарной безопасности Малгобекских объектов образования претерпевает определенные положительные изменения. И если здесь и в самом деле сохранят эту тенденцию, можно будет с полным основанием говорить, что одна из застарелых проблем, наконец, решена. Кстати, педагогам школ оптимизма придает принципиальная позиция в этом вопросе руководства республики.

А. ГАЗДИЕВ



Возрождая забытые имена

(Продолжение.
Начало в № 142)
Теперь расскажи о твоих взаимоотношениях с Народным Советом, Буачидзе и т. д. С 6-го января по 7-е марта ингушей никого в город не пропускали, затем вам разрешили въезжать в город.
Орцханов: Этого я не помню. В это время отряд организовал я сам. Приехал Киров. Побеседовал со мной. Одобрил. Сказал хорошо, если сможете с сегодняшнего дня действовать. Обещал приготовить мандат.
Вопрос: 20 июня убили Буачидзе. Как началось столкновение, когда ассиновские ингуши напали на станицу Фельдмаршальскую? Ты помнишь это?
Орцханов: Я там не участвовал. Как началось столкновение в станице Фельдмаршальской? Двоих ингушей - стариков убили. Мы решили этому положить конец, так как в убийстве стариков участвовала почти вся станица, то ее почти всю сожгли.
Вопрос: Во время августовских событий ты где был?
Орцханов: Я ночью приехал в штаб, который располагался в городе.
Вопрос: Помнится, что дело происходило таким образом: происходил 4-й съезд. Он начинался примерно 2-3 августа, а 5-го августа на съезде сообщили, что в Нальчике убит Сахаров - комиссар округа. Съезд почтил его память вставанием. В эту же ночь на 6-е августа казаки подошли к штабу и начали его обстреливать. Эти бои продолжались 13 дней. Я думаю, что ты после этих боев помогал Калмыкову.
Орцханов: Когда было августовское восстание, я приехал ночью с отрядом туда. Конница спешилась около завода "Кавцинк" и мы вдоль линии железной дороги прошли на станцию, а затем через станцию по Московской улице двинулись цепью к штабу. Когда подошли к штабу, то засевший здесь противник открыл по нам огонь. Все легли. Штаб тоже открыл огонь по нам, таким образом, мы попали под перекрестный огонь. Тогда в штаб забежали двое наших людей и сказали там, что вы обстреливаете своих, после чего штаб длительным огнем заставил замолчать уже противника. Мы зашли в штаб и сидели до утра, утром тоже нельзя было показаться. Затем нам дали задание поставить основные силы около чугунного моста, деревянного моста и бани. В этих местах мы поставили посты.
Вопрос: В эти дни ты с Орджоникидзе не встречался?
Орцханов: Не помню, в штабе его не было.
Вопрос: Он был у вас, в Уваровском саду.
Орцханов: Это было зимой, в январе-феврале, в августе же он был в Беслане на бронепоезде. Он приехал через Терек, где Сераджевский завод. Потом поехал в Назрань и оказался в Базоркино, оттуда руководил боями.
Теперь я расскажу о Кабарде.
Когда, здесь, в городе успокоилось, в Кабарде начали шевелиться князья. Оттуда приехал Калмыков просить в штабе помощь. Калмыкову решили послать меня в помощь с отрядом. Меня послали туда Левандовский, Бутырин, Фигатнер, и, кроме того, был Гегечкори. Я приехал в селение Астемирово. У кабардинцев была шариатская колонна, которая имела два орудия, два пулемета и 800 человек под командой Назира Катханова. Мы соединились с этой колонной и решили вести наступление на Змейскую, где были отряды Серебрякова и Кибирова. Мы составили план наступления с Калмыковым и Бесленеевым. Мы подтянулись колонной к селению Батанову ночью в 11 часов. Когда мы подъехали выше Баташева, там были редкие деревья и мельница - вертушка. К нам прискакал всадник, говорит, что шариатская колонна отстала. Мы остановились, послали людей проверить это дело, но никого не нашли, они ушли раньше от нас. Остались Хажумар, Калмыков и Бесленеев. У них были русские артиллеристы и пулеметчики, которые также отстали, а артиллерия и пулеметы остались у нас. Калмыков говорит, что тыл у нас слаб. Тогда мы решили подойти ближе к этой мельнице с тем, чтобы бомбардировать Змейку. Мы поставили два орудия и бомбардировали орудийными залпами. Затем отступили обратно в Астемирово. Отряд остался на краю села, а руководство пошло в дом Хажумара. На другой день в 8 часов утра начинают стрелять по Баташеву из Змейки. Не прошло и одного часа, прискакал человек и говорит, что все село окружено и Калмыков арестован. Оказывается, эта отставшая шариатская колонна и всякие князья окружила дом Хажумара, где был Калмыков. Я взял взвод людей и поскакал к дому Хажумара. Смотрю, двор закрыт, окно открыто, во дворе полно народу. Калмыков говорит, что весь двор окружен, во дворе собралось человек 800. Я залетел туда, скомандовал освободить двор. Вызвал Калмыкова и Хажумара, сели на лошадей, но успели отъехать на расстояние только одного дома, как раздался один выстрел, и сразу же поднялась стрельба. Мы поскакали к отряду, он был готов к бою. В это время действовали наши пу
леме
ты, но я приказал стрелять в воздух, так как было много невинных людей. Под их сильным огнем мы проскакали до Исламова. Калмыков, мой племянник и еще человек 7-10 оторвались от нас и поскакали вперед, а я с отрядом должен был отступать в порядке. В Исламове нас не тронули, пропустили, женщины даже приносили воду. Таким образом, к 9-10 часам вечера мы сошлись у дома Мухиева Дова в Кескеме. Там находился и Калмыков. В доме Мухиева я рассказал, какие были потери, а затем решили сообщить во Владикавказ и просить помощь. На другой день в Верхние Ачалуки к нам приехала подмога из Владикавказа человек 300 добровольцев и на третью ночь мы окружили Астемирово. Там у них стояли стога соломы, я приказал разнести солому вокруг селения и по сигналу зажечь. Когда было дано два выстрела в воздух, зажгли солому, люди проснулись в селении и послали к нам делегацию, мы им вручили список, кого они должны нам выдать к 8-10 часам утра. Они этот ультиматум исполнили к 6 часам утра, выдали своих князей и, кроме того, сдали оружие, оставив у себя только ножи. С арестованными и отобранным оружием мы двинулись обратно во Владикавказ.
Что же касается выселения станиц, то тут дело происходило под руководством Орджоникидзе. Он велел пропустить казаков в Архонку и часть в Моздок, никого не трогая, чтобы люди могли уйти со своим имуществом. Когда их отправляли сюда, в город, то здесь помогло распоряжение Орджоникидзе никого не трогать, иначе их могли бы убить и отобрать имущество. Убили только одного человека-кровника…
Когда приезжал Орджоникидзе во Владикавказ и делал в "Гиганте" доклад о международном положении, я видел его в первый раз.
Вопрос: Когда выселяли станицы, ты не видел Орджоникидзе?
Орцханов: Я видел его здесь, в городе, когда он говорил, каким образом нужно относиться к казакам. Орджоникидзе был против того, чтобы обижать того, кто сдается без боя.
Теперь моя вторая поездка в Кабарду.
Вторая моя поездка была в декабре - январе. По просьбе Калмыкова меня отправили в Большую Кабарду. Там был Коцев. Когда мы приехали в Нальчик, Калмыков выехал на встречу, у него были незначительные силы, но он выехал с музыкантами, в общем, встретили нас торжественно. Мы заехали в Нальчик. Хорошо разместились. Нас накормили, мы побыли там двое- трое суток, разработали план действий и решили действовать, начиная с государственной конюшни Ашабова на границе Кабарды и Кубани. Мы приехали туда и оттуда начали чистку от князей. В Кабарде было такое положение, что у князей имелось по несколько тысяч голов скота, но никто не смел его трогать, скот свободно пасся в поле, лесу, но никто не имел права использовать его для себя.
Мы договорились с Калмыковым, взяли проводников-кабардинцев, забрали лошадей, скот и привели их в Нальчик. Когда была закончена эта операция, в Кабарде почувствовали, что тут есть сила, которая со всеми борется. Затем мы создали комиссию, в которую входил я, Калмыков, еще какой-то Эфенди и представители из моего отряда и шариатской колонны. Мы разработали план: дать одну часть скота и лошадей шариатской колонне, одну часть бедняцкому населению и третью часть моему отряду. Заседание комиссии проходило под председательством Калмыкова. После этого на третий день я выехал обратно во Владикавказ. Выше Муртазово нам казаки устроили засаду, и стали нас обстреливать, бой начался в три часа дня, и закончился, когда уже темнело. Когда мы перебрались через Терек, из Змейки стала наступать сотня казаков. Мы их отогнали обратно в станицу и, таким образом, выехали из Кабарды.
Вопрос: Когда ты дрался, отбирал у князей добычу и дрался с казаками, ты действовал как ингуш или как большевик?
Орцханов: Я действовал как начальник партизанского отряда, подчиненный высшему руководству по мандату, ненависть же мы имели к белоказакам, но кроме этого, были директивы свыше, которые мы обязаны были выполнить…
Теперь о наступлении Деникина. Когда Деникин наступал, мой отряд находился на участке Долаково. Наступление началось в 9-10 часов утра на Владикавказ, так называемую Немецкую Колонку. В этих боях действовал мой отряд, начиная от новой тюрьмы до Немецкой Колонки, а городские части дрались под Курской слободкой. В это время наш штаб находился в усадьбе графа Уварова в Базоркино. В этих боях деникинцы наступали на Курскую слободку, на Владикавказ, а на Ингушетию они наступали со стороны Немецкой Колонки. Когда мы начали бои, Серго Орджоникидзе приехал на лошади и участвовал в боях. Мы отбросили деникинцев за Терек по Ольгинской дороге, и они вынуждены были волей неволей отступать от Курской слободки.
Таким образом, этот фронт держался 9 дней. На 10-й день они прорвали фронт под Долаково, вследствие чего волей неволей пришлось нам отступать. Когда они прорвали фронт, я поехал проверить, в каком положении там дело. Едучи на Долаково, я видел отступающую в беспорядке толпу, и сейчас же вернулся обратно и доложил Орджоникидзе, что там фронт прорван. Орджоникидзе дал распоряжение отступать, после чего мы отступали по всему фронту. В это время мы хотели очистить Ольгинское. Тут стояла артиллерийская бригада. В общем, сделать это было легко, но в Базоркино были люди, которые сказали, что они заключили с Ольгинским договор, что они через свою территорию к нам не пропустят врагов, а мы через свою территорию не пропустим к ним. Нам пришлось отступать.
Орджоникидзе и другие в этот вечер были в доме Идриса Зязикова. Там они переночевали и на другой день приехали в Сурхохи. Я вместе со своим отрядом и кабардинцами также приехал в Сурхохи, где мы встретились в доме Сампиева Дуди. У нас были две автомашины. Мы оставили эти машины, закрыли сеном, чтобы их не было видно, а сами продолжили отступление. Мы приехали в Галашки, затем в Мужичи, где мы остановились, часть в доме Хакиева, а часть в доме Аушева. Народ нас встретил хорошо. Орджоникидзе держал себя хорошо и проявлял мужество, хотя, конечно, было неприятно отступать. В общем, он не падал духом. После этого приехали в Даттых, где было гораздо безопаснее. В Даттыхе мы остановились в доме Исламова Заурбека и Арчхоева Азмата. Там мы прожили долго. Был слух, что если Орджоникидзе доставят к белым живым или мертвым будет выдана какая-то сумма денег. Когда мы жили в Даттыхе, у нас заболел тифом Назаретян. Он болел серьезно и в очень тяжелой форме. Ухаживали за ним только Орджоникидзе и я, никто из села ни за какие деньги не хотел за ним ухаживать.
Вопрос: Когда к вам дошли слухи, что за поимку Орджоникидзе назначена награда, Орджоникидзе говорил что-нибудь?
Орцханов: Он говорил, что очень может быть, что награду дадут. Однажды нам донесли, что на нас идут со стороны Галашки с трех сторон, причем им донесли, что все командиры и Орджоникидзе находятся здесь. После этого мы ночью поехали обратно в Мужичи и двинулись по направлению с. Алкун и дальше в горные аулы Ерш и Пуй, где остановились в доме Джабраил-муллы. Оттуда Орджоникидзе и Албогачиев Юсуп поехали в Хевсуретию для проверки вопроса, можно ли через Хевсуретию пробраться в Тифлис. Когда они приехали туда, их приняли и сказали, что лично Орджоникидзе пропустим, но больше никого через свою территорию не пропустим. Они вернулись обратно в Пуй, а из Пуя мы двинулись дальше и приехали в Цори, где остановились в доме Додова Эльберта. Они нас приняли хорошо. Сам Эльберт был кузнец, подковал нам всех лошадей. На другой день он оседлал свою лошадь и стал во главе отряда проводником. Орджоникидзе хотел ему предложить денег, но он сказал: "Я не из тех ингушей, которые с гостей могут получать деньги", в общем, отказался брать деньги. Потом Орджоникидзе передал деньги мне и велел их вручить его жене. Они оседлали лошадей, а я остался и передал деньги хозяйке. Мы двинулись дальше, приехали в селение Гули, там заболел и умер Бутырин.
Вопрос: Орджоникидзе ухаживал за Бутыриным?
Орцханов: Я не помню. Я помню, что Орджоникидзе долго стоял у могилы, и в глазах были слезы.
Оттуда после смерти Бутырина мы двинулись по направлению в Кий, где остановились в доме Паског Хафкиева, здесь от нас отделились Дьяков, Албогачиев и Гойгов, которые поехали по направлению к Чечне. А также от нас ушли Тасуй, Калмыков и другие, которые пошли в Тифлис через Малхийский перевал. Гикало остался в Галашки, Эльдеров остался в Мужичи, Габиев - тоже, с тем, чтобы пробраться в Дагестан.
По прибытии в Кий Орджоникидзе спросил, где бы достать бланки и печать Ингушского Нац. Совета для того, чтобы использовать их: написать мандаты для проезда в Тифлис для всей группы, в крайнем случае хотя бы несколько штук бланков. Я сказал, что достану или все, или хотя бы бланки. Как раз этот штамп и печать находились у Мусса-муллы из селения Экажево, который был раньше председателем Нац. Совета. Я взял людей и вместе с ними направился в Экажево через Даттых, Галашки, Сурхохи. По пути, там, где нужно было, я оставлял посты по 2-3 человека. В Экажево я взял с собой двух человек, зашел во двор Мусса-муллы и зашел к нему в комнату. И стал говорить: я приехал к тебе по важному делу, а именно Нац. Совет, как таковой, уже не существует, теперь уже власть Деникина, тебе может попасть за штамп Национального Совета. Наши отступившие отряды и вообще все, кто дерется против Деникина, находятся в горах. Им нужно использовать твою печать, чтобы иметь связь с правительством Грузии и получить оттуда оружие и деньги. Мусса мне не возражал, достал печать, штамп, бланки и все то, что у него было, и когда передавал их мне, то просил чтобы я написал ему расписку о том, что к нему в дом приехали ночью, произвели обыск и нашли печать, штамп и бланки. Я спрашиваю, к чему тебе это, он говорит, что деникинцы могут не поверить. Я ему сказал, что ничего этого не дам. В конце концов, мы дали друг другу честное слово, что он не скажет, что я приехал и взял у него печать и бланки, а я не скажу тоже самое, что брал у него. После этого мы той же дорогой через Даттых вернулись в Кий.
Мы приехали к Орджоникидзе, я ему представил печать и бланки. Он был доволен и поблагодарил, потом писал мандаты разного содержания представителям ингушского народа для поездки в Грузию и Баку. Эти мандаты получили Назаретян, Калмыков и другие. Сам Орджоникидзе получил мандат на имя Мархиева Магомета из селения Верхний Даттых. Затем я достал ему свой костюм, черную черкеску, черные сапоги, газыри, кинжал с черной костяной ручкой, пояс, ноговицы, чувяки, шапку, башлык и тулуп у него были свои. Свою одежду он оставил у меня.
Таким образом, мы его отправили в Грузию. Мандат у Орджоникидзе был в Тифлис-Баку-Астрахань. При уходе он делал указания, давал разного рода задания, наказывал держать связь со всеми горцами и со всеми находящимися на территории Ингушетии и Чечни красноармейцами, чтобы обеспечивать их, чем возможно.
Затем мы установили связь с Закавказским Крайкомом партии, который находился в Тифлисе. Орджоникидзе обещал по прибытии в Тифлис просить крайком партии оказать нам всяческую помощь деньгами, оружием и чем возможно.
Спустя некоторое время человек привез мне письмо, адресованное ингушскому народу. Это письмо предлагало широко оповестить всех, что уход большевиков временный, чтобы все были уверенными в скором возврате советской власти, чтобы никакой контрибуции деникинцам не давать, в особенности горцам, одним словом, там было 7-8 вопросов. Затем был специальный мандат о том, что я назначаюсь командующим вооруженными силами Ингушетии. После этого письма я созвал съезд и на съезде прочел это письмо. Заседание съезда мы оформили протоколом, который у меня имеется, и могу его дать. После этого я послал в Тифлис в крайком партии представителей, чтобы они договорились о помощи нам в деле приобретения и переброски оружия. Крайком партии отпустил на приобретение и переброску оружия средства свыше 80 тысяч рублей, а грузинское правительство отпустило нам оружие: два горных орудия, 14-17 ручных пулеметов, ручные гранаты,600-700 штук французских винтовок, патроны к ним и в достаточном количестве патроны для русских винтовок, медикаменты, 500-600 лошадей, мулов и ишаков и т.д. В общем, все необходимое мы перебросили к себе через Казбек, Хевсурский перевал и Мецхальское общество. Я получил и полевые телефоны, и таким образом у меня на всех заставах и в штабе были телефоны.
Вопрос: Может быть, вспомнишь отдельные выражения Орджоникидзе или интересные встречи с ним, что он сказал по тому или иному поводу, когда смеялся, когда плакал и т.д.
Орцханов: Разве сейчас это вспомнишь? Мы говорили о многом. А плакать он не плакал никогда!
Вопрос: Может быть, он говорил что-нибудь об Ингушетии, может быть о чем-нибудь разговаривали, когда из Сунженской станицы белые выгнали ингушей?
Орцханов: Мы об этом и сами знали. Что мы могли говорить об этом? Ждали, когда придут наши…
Теперь перейдем в Чечню. У меня был штаб в Хамхинском обществе, главное селение которого Хамхи. У меня в отряде были кабардинцы, отступившие красноармейцы, ингуши и плоскостные жители. Все, кому плохо жилось, они, как только перейдут через перевал, сразу же чувствовали себя как дома. Таким образом, находясь в этом положении, я получил официальное извещение из Ведено, где находилось эмирство Узун-Хаджи, а с ним был близко связан Торко-Хаджи, который взял Батокоюрт. Они тоже, находясь здесь, отдали приказ о том, что назначаем Орцханова Главнокомандующим всеми вооруженными силами Кавказа. Приезжает ко мне человек и вызывает туда. Должен сказать, что я там ни разу еще не был. Я имею у себя 200 человек, два ручных пулемета, по две гранаты и по 200 шт. патронов на человека. Выезжаем в направлении Ведено. Когда мы подъехали к Шатоевской дороге, слышим стрельбу. Спрашиваем, в чем дело? Говорят, что в районе Воздвиженской, где позже в сентябре был убит Асланбек Шерипов, происходит бой. Меня заинтересовал бой, я повернул бойцов и иду к Воздвиженке.
Когда я подъехал к Воздвиженке, увидел Шерипова и около него людей, 15-20 человек. Шерипов обрадовался мне, он рассказал коротко в чем дело. Здесь, говорит, идут бои, тут казаки, у них действовали два пулемета, а теперь действует только один, людей у них гораздо больше. Создалось вот такое скверное положение.
Я поднял его дух, сказав, что у меня сзади идут полевые орудия, а пока давай поставим два пулемета на фронт и пойдем в атаку. Поставили два пулемета, с криком "ура" начинаем бить, и мы их сбили оттуда. Когда они отступали, им новоатагинцы перерезали дорогу и здесь они больше лишились людей, чем когда брали станицу. Мы захватили в плен 114 казаков, 8 офицеров, 1 полковника, Шерипова тут ранили.
После этого мы взяли направление на Ведено, а сами распустили слух, что сейчас движемся на Шали, там были главные силы Деникина. В тот день мы наступления не делали, ждали арестованных в Ведено. На другой день все же наступали на Шали. У Узун-Хаджи было много людей, но правильно организованного фронта не было. Оружие было плохое, его многочисленные "генералы" и поручики рисовали химическим карандашом "погоны", так что, бывало, идет какой-то офицер, но не разберешь, что у него за чин. В общем, была неразбериха.
Мы приехали туда и на другой день все силы направили на Шали. Когда мы повели наступление, "добровольцы" ушли в Грозный.
На другой день я возвращаюсь обратно в Ведено, и прямо оттуда взял маршрут обратно в Ингушетию. Меня беспокоили слухи, что через Галашки или Мецхальский перевал Деникин пойдет туда. Как только я приехал в Ингушетию, я подробно изложил все начальнику своего штаба опытному коммунисту Сотникову и послал двух человек в Тифлис в Крайком партии с донесением. Они в обратном ответе пишут соболезнование в связи с гибелью Шерипова и просят сообщить, где Гикало, жив или нет. Затем в этом же письме было написано, что Узун-Хаджи - изменник советской власти.
Спустя некоторое время после этого я получил сообщение из Ведено, что в Ведено некто "светлейший князь" Дышинский, который принял на себя командование и сделал себя "фельдмаршалом", и назначает меня командующим 7-й армией, а 5-й армией - Гикало, предлагает приехать в Ведено. Я решил поехать, взял 400 человек, 4 пулемета, ручные гранаты и в полном боевом вооружении поехал туда.
Когда я приехал туда, остановился около дома, где находился "князь" Дышинский. Узун-Хаджи жил отдельно - на расстоянии 500 шагов от дома, где находился "князь". Я сначала зашел к Дышинскому. Когда я зашел к нему в дом, вижу - передо мной стоят две винтовки на караул, прохожу во вторую дверь, тоже - шашки на караул, захожу дальше в третью дверь, смотрю, выходит кто-то среднего роста. Я говорил с ним, он спрашивает, какая сила у меня, какое оружие, что имеется и т.д. что я могу ему дать, какие есть излишки и, наконец, спрашивает о Гикало. Оказывается, он в тот же день вызвал к себе и Гикало и тот приехал с одним чеченцем. Когда я беседовал с ним, то он интересовался моим мнением, что из себя представляет Гикало. Я сказал, что Гикало активный боец против Деникина, хороший товарищ. Дышинский говорит: "Он у нас не будет работать, но пока мы его используем". Одним словом, он выразился таким образом, что он его или оставит временно работать, или же оставит, чтобы его задержать. Когда мы заканчивали эту беседу, туда приехал полк дагестанской конницы. У них было все в порядке, но оружие было плохое, у большинства были только шашки и кинжалы. После беседы Дышинский достает список и говорит мне: поезжайте в Шатой, арестуйте 40 человек, обезоружьте и возвращайтесь в Ведено вместе с дагестанским полком. Мой отряд, выполнив это распоряжение, должен был там остаться.
Вопрос: Кто был в списке?
Орцханов: Шатоевские чеченцы. Я ему обещал это сделать. Они хотели арестовать шатоевских чеченцев за то, что они не хотят подчиниться. После него я зашел к Узун-Хаджи и Торко-Хаджи. У Узун-Хаджи и Торко-Хаджи на карауле ни шашек, ни винтовок не было, но были почетные люди. Когда я зашел туда, они сидели на полу на подушках. Узун-Хаджи небольшого роста, худой, белая борода, сам белый. Я сказал им, что мне дано Дышинским задание ехать в Шатой и арестовать шатоевских чеченцев. Они подтвердили, что я должен выполнить это задание. После этого разговора я попрощался и пошел к своему отряду. Я узнал, где Гикало (он был недалеко), я пошел к нему и говорю: уходи отсюда скорей, так как я говорил с этим Дышинским и, по-моему, он тебя вызвал сюда, чтобы арестовать. Гикало ответил, что он ожидал этого давно. Сейчас же он и чеченцы сели на лошадей и уехали вместе со мной.
Впереди - полковник дагестанского полка, а за ним отряд, а за отрядом - полк. Мы приехали до места, где поворот направо, Гикало нужно было ехать налево, в Шатой. Мы собираемся ехать в горы, в Ингушетию. Я рассказал по дороге Гикало, какое мне дано задание, но я его выполнять не буду. Я направлю дагестанцев в Шатой, дам им письменное распоряжение, что если в 10 часов утра я не буду у них, то полк должен вернуться обратно к Дышинскому, а за это время я вырвусь отсюда. Гикало на это не возражал. Я написал бумажку полковнику: "Если завтра в 10 часов утра я не буду в Шатое, предлагаю срочно со своим полком вернуться обратно в распоряжение Дышинского". Полковник откозырял мне и Гикало и поехал своей дорогой в Шатой, а я со своим отрядом - прямо в горы, в Ингушетию. Оказывается, тот полк прибыл в Шатой, там переночевал, на другой день ждал меня до 10-12 часов дня и вернулся обратно в Ведено. Таким образом, это дело было закончено.
Вопрос: Это было после смерти Шерипова?
Орцханов: Да, когда убили Шерипова. Когда я приехал домой, я написал об этом подробно крайкому партии и получил оттуда ответ, в котором пишут, что убит наш любимый товарищ Шерипов Асланбек. Таким образом, я больше туда не показывался…
Вопрос: Расскажи, как расстреляли Медяника и Дорофеева?
Орцханов: Дорофеев, - с ним был еще один полковник и два-три младших офицера. Им было дано задание переговорить с грузинским правительством, чтобы беспрепятственно пропустить белых через Тифлис. У них были мандаты грузинского представительства (Мачабели) с ходатайством оказать им содействие. Их задержали на Военно-Грузинской дороге, так как они ехали одни, раньше своей армии на 5-6 дней. Их схватили и представили мне в штаб, который был в Армхи. Их допрашивали Сотников, я и др. Они держали себя бойко, Дорофеев говорил: "Я отлично знаю, что буду выведен в расход, буду расстрелян, но вам это обойдется дорого, вам придется за это отвечать тысячами". Мы ему говорили, что гарантируем ему жизнь, если напишет письмо Эрдели и уговорит его сложить оружие и сдаться, тогда тебя и твою команду оставим в живых. Он говорит: "Какая гарантия и как я могу вам верить? Я вам верить не могу во-первых, во-вторых - Эрдели на это не пойдет. Но факт, что если вы меня расстреляете, то вам придется заплатить за мою жизнь тысячью жизнями". В общем, мы делали всякие попытки уговорить его. Дальше ожидать нельзя было, и мы отобрали у него шашку. Шашка у него была серебряная, вызолоченная с надписью... Потом отвели их в сторону и расстреляли.
Насчет Медяника. Он и еще один возвращались из Тифлиса по Военно-Грузинской дороге. Они попали ко мне в руки. Их отвели в Джейрах, в конце концов, они оказались в Галашках, их там и расстреляли.
Вопрос: Когда я изучал Зелимхана, я помню, что в Ассинском ущелье были казаки, которые сожгли сакли, кажется, эти казаки были под командованием Медяника.
Орцханов: Вербицкого и Медяника тогда там не было. Точно я не помню.
Вопрос: В данном случае наказывали его только за "карауловщину" или за старые грехи?
Орцханов: В общем, было много дел. Основное было то, что хотели отомстить за Дени-шейха, который был убит в Грозном, и Караулов и Медяник, эти главари, шли против чеченцев и ингушей…
Во время белых в Назрани у нас находился пост на бугре, не доходя крепости около с.Барсуки. На этом бугре нас окружили и хотели перерезать. Подоспела помощь, и мы сразу же пошли в атаку.
Вопрос: Расскажите о поездке Орджоникидзе в Баку.
Орцханов: Когда мы приехали в Баку, я помню, не доходя Баку была толпа красноармейцев, причем толпа была возмущенная. Когда вышел из вагона Орджоникидзе, он говорил около часа, после чего весь шум прекратился и толпа успокоилась. О чем он говорил, я точно не помню. Это был первый момент.
Затем, до овладения нами Баку, был арестован Гуда Гудиев, ингуш, бывший градоначальник Баку. Затем был арестован Мурзабеков, которого там убили, были арестованы Эльдиев Султан и полковник Шовхалов Заур. Их обоих Орджоникидзе освободил, а остальные двое были расстреляны. Затем там же умер Ахриев Гапур.
Будучи в Баку, Орджоникидзе вел большую работу. Там же в Баку он подарил мне золотые именные часы…
В 1920 году я встретил Орджоникидзе во Владикавказе около гостиницы "Париж". Мы с ним обнялись, был и смех, и радость. Отсюда мы пошли на станцию, где у него стоял специальный вагон. На станции он мне преподнес именной маузер.
Дальше, в 1920 году был 1-й съезд ингушей в крепости Назрань. На съезд был приглашен и Орджоникидзе. Мы с Орджоникидзе поехали туда на автомашине. На съезде Орджоникидзе заметил, что здесь присутствует полковник Шахмурзиев. Когда он его заметил, он заявил: "Товарищи ингуши, я приехал к вам на съезд, но когда я вижу, что среди вас сидит контрреволюционер Шахмурзиев, разрешите пожелать всего хорошего. Я присуствовать на съезде не могу". Таким образом, он уходит, я также. За ним вышла толпа. Когда мы подходим к машине, к этому времени толпа окружает его. В этот момент выходит Шахмурзиев и говорит: "Товарищ Орджоникижзе, я не чувствую за собой ничего, если виноват, накажите". В этот момент толпа подняла Шахмурзиева и посадила в нашу машину. Мы выехали оттуда и приехали на станцию. На станции у Орджоникидзе стоял вагон. Я посадил его в вагон, взял своих людей и ушел. Больше Шахмурзиев в Ингушетии не показывался.

P.S. Уже после подготовки этого материала к печати нам удалось установить собеседника Х. Орцханова, того, кто вел запись этих воспоминаний. Им оказался действительно хороший знакомый ингушей и чеченцев, известный писатель - осетин Дзахо Геттуев, автор многих книг о чеченцах и ингушах, в том числе романа о знаменитом абреке Зелимхане Гушмазукаеве из с. Харачоя. Как показывает дата, запись составлена стенографически в 1936 году во Владикавказе.
Стенографировал беседу Н. И. Полевой.

М. ТАМБИЕВ,
специалист ГАС РИ.
Библиография:
Ростовский центр хранения и исследования документов новейшей истории - РЦХИДНИ,
ф. 85; ОП-01;
дело - 108;
стр. 84-111.


 
----

??????.???????
Новости |  Наш Президент |  Пишет пресса |  Документы |  ЖЗЛ |  История
Абсолютный Слух |  Тесты он-лайн |  Прогноз погоды |  Фотогалерея |  Конкурс
Видеогалерея |  Форум |  Искусство |  Веб-чат
Перепечатка материалов сайта - ТОЛЬКО с разрешения автора или владельца сайта и ТОЛЬКО с активной ссылкой на www.ingush.ru
По вопросам сотрудничества или размещения рекламы обращайтесь web@ingush.ru