новости веб-чат СЕРДАЛО карта заставка
 







  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало  


  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало
 

  3 страница

ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНАЯ ГАЗЕТА РЕСПУБЛИКИ ИНГУШЕТИЯ

Выходит с 1 мая 1923 года; № 88 (9777) среда, 28 июня

Династия, верная клятве Гиппократа В учении у маленькой помещицы

…Мусост Костоев всегда считал, что ему крепко повезло в жизни. Как же! На дворе последняя четверть 19 века, на Северном Кавказе после долгой и кровавой шамилевской эпохи наступило относительное спокойствие. С царским режимным управлением горцы вроде нашли общий язык. Детей горцев, иногда даже отнюдь не богатых, как и у самого Мусоста, стали принимать в единственную тогда двухклассную школу, открытую к тому времени специально для горских детей. По счастливой случайности школу эту открыли как раз в родном селе Мусоста - Гамурзиеве, точнее в Крепости. Это сейчас не определишь, где Крепость, где сс. Барсуки, Альтиево и Гамурзиево. А в те далекие времена эти села представляли из себя средней руки фамильные хутора основателей, разросшиеся вокруг строений царской военной администрации Назрановского округа - Крепости.
Для небогатого горца Мусоста Костоева установившийся мир и открытие начальной школы имело особый смысл: у него росли сыновья-погодки Хусейн, Хасан и Осман. Мальчики были гордостью родителей, росли работающими и любознательными. С малых лет были они приучены строгим отцом крестьянскому труду. Запрячь лошадь, вспахать землю, сделать прополку кукурузы - любая работа спорилась в руках юных горцев.
Особой смышленостью и любознательностью отличался старший сын - Хусейн. Отец мечтал хоть его одного устроить в местную двухклассную школу. Но сделать этого не смог - даже в те далекие времена такие вопросы решались отнюдь не по способностям детей, а в зависимости от толщины отцовской мошны кандидата в ученики.
Так и остался Хусейн в доме отца его первым помощником. Делал крестьянскую работу, помогал родителям воспитывать младших братьев.
А время ушло. Хусейну исполнилось 26 лет. Как известно, начало 20-го века было знаменательным многими всенародными событиями. Революционный накал борьбы за власть большевиков с царской администрацией приводил к неожиданным результатам. Так называемая первая русская революция 1905-1907 гг. повлекла за собой ничем не оправданные погромы помещичьих усадеб, государственных и частных учреждений. В этой обстановке царская администрация вдруг стала более пристальнее присматриваться к кавказцам вообще и к ингушам в частности. Надеясь на их лояльность к существующему режиму, царская администрация на местах стала набирать из числа горцев так называемых стражников - охранять железную дорогу, завода, фабрики. Понравилась эта идея и частным лицам - помещикам и фабрикантам. Они тоже стали отправлять на юг своих эмиссаров для набора добровольцев - охранников своих имений.
Хусейн Костоев в числе нескольких своих земляков тоже польстился на легкий заработок, тем более, что работа предполагалась требующей мужества, чего ему никогда не было занимать.
Осенью 1912 года Хусейн едет вместе с земляками в г. Екатеринослав (ныне г. Днепропетровск, Украина). Здесь, у местного помещика, горцы проработали шесть лет, вплоть до революции. Именно здесь, в помещичьей усадьбе, Хусейн получил первые азы своего образования. Случилось это таким образом. У помещика была дочь, девочка школьного возраста начальных классов. А посколько материальное положение помещика кардинально отличалось от такового у отца Хусейна - Мусоста, то отец держал для дочери гувернанток и домашнего учителя. Так вот, начав ради забавы учиться грамоте у этой девочки, Хусейн втянулся в эту игру, и вот год-другой спустя вдруг обнаружил, что уже достаточно хорошо владеет русским языком, научился писать и читать. Чистая дружба Хусейна с маленькой учительницей продолжалась шесть лет. За это время она очень многому его научила. Бывало, попадется ему незнакомое слово, так сразу же идет к ней, узнать, что оно означает. Маленькой шалунье доставляло истинное удовольствие объяснить большому дяде простые русские слова, которых она знает давно, а он, такой большой, не знает и сейчас, будучи взрослым.
Октябрьский переворот 1917 года, прозванный большевиками революций, нарушил идиллическую дружбу Хусейна с маленькой девочкой и лишил его с товарищами непыльной и довольно доходной, по горским меркам, работы.
Пришлось горцам возвращаться домой, на Северный Кавказ, где революционный котел был накален до предела и готов вот-вот лопнуть.
Но нет худа без бодра. И на родине отгремели революционные бои, установилась большевистская власть. Новая власть, власть бедняков и бесправных, сразу взяла курс на обучение бедняков. Повсеместно создавались избы-читальни, библиотеки, школы. У горцев тоже появилась возможность получать желаемое образование.
Хусейну Костоеву, однако, в этом смысле не повезло. Уже будучи в зрелом возрасте, 43 лет от ролу, он решается сделать попытку осуществить мечту детства - стать врачом. С этой целью он едет учиться во Владикавказ, в фельдшерско-акушерскую школу. Было это в 1928 году.
Студент - переросток учился хорошо, аккуратно, посещал занятия, умел не хуже своих педагогов проводить практические занятия.
Так бы и учиться Хусейну до конца учебы, а потом бы стать пусть не врачом, но опытным фельдшером - специальность, так необходимая на селе. Но смерть отца - Мусоста - заставила его бросить учебу на полпути. Как старший в семье, он вынужден был взвалить на свои плечи груз забот и проблем своей семьи, матери и братьев. И в 1929 году, ровно через год после начала занятий в фельдшерской школе, он возвращается в родное село Гамурзиево. Дома пришлось вновь взяться за так хорошо знакомую ему крестьянскую работу: растить кукурузу, пахать землю.
Соратник Ахмеда Дахкильгова
Через несколько лет, в 1932 году в родное село Хусейна Костоева переводят из Владикавказа Ингушский общегорский опорный зоотехническо-ветеринарный техникум. Директором его был назначен Ахмед Хакяшевич Дахкильгов, до этого бывший директором местной школы-семилетки.
Хусейн Костоев и Ахмед Дахкильгов хорошо знали друг друга, ценили. С первых же дней своей работы на новом месте Дахкильгов предложил Хусейну работать у него в техникуме.
- Нам надо начинать с нуля, - сказал А. Дахкильгов Х. Костоеву. - А это значит что работы будет невпроворот. Техникум надо сделать своего рода автономным учебным заведением, чтобы студенты и преподаватели ни в чем не терпели неудобства. Требуется развить подсобные производства бытового характера. Следовательно, на эту трудную должность мне нужен честный и надежный человек. Ты, Хусейн, на эту должность подходишь идеально.
Так Хусейн Мусостович Костоев стал заместителем директора техникума по административно-хозяйственной части. Как и везде, где бы ни работал, Хусейн Костоев взялся за дело споро. Через несколько лет при непосредственном, участии Костоева было построено новое, очень оригинальной архитектуры здание главного корпуса техникума. Забегая вперед нужно отметить, что здание это, к сожалению, не сохранилось. Все, что можно было в нем сломать и снести, сломали в период депортации ингушей. То же, что еще сохранилось, снесли уже в наши дни, где-то 70-х годах 20-го века.
В короткие сроки в техникуме было открыто более двадцати подсобных цехов, начиная с цеха хлебопекарни и парикмахерской, и кончая обувным цехом и собственной электростанцией.
В итоге все необходимые бытовые и производственные условия учебы студентов и работы преподавателей были под рукой.
Так, рука об руку с легендарным директором техникума Ахмедом Дахкильговым, о котором наша газета недавно писала, Хусейн Мусостович проработал девять лет, до 1942 года. К этому времени А. Дахкильгова по ложному доносу сняли с должности директора техникума. Хусейн Костоев не захотел дальше работать в учреждении, директора которого так несправедливо сняли с работы, и поэтому ушел со своей должности. Вскоре его призвали в так называемую "трудармию" - подневольное невоенизированное формирование, которое использовалось на тыловых работах, не всегда связанных с военной нуждой. В 1944 году, незадолго перед выселением ингушского народа Хусейн Костоев был демобилизован и вернулся домой, к семье.
Семью из шестерых детей, пятерых сыновей и одной дочери, тем времени воспитывала жена Хусейна - Айшет Сосиевна. Хоть и не жировала семья, но кусок чурека в семье был свой. Не смотря на военное время хлебосольная семья могла принять даже гостя с дороги, делиться с бедняками, которых военное время гнало из многих мест сюда к нам, на Северный Кавказ. Последний рубль, последний мешок кукурузной муки могла отдать Айшет Сосиевна на нужды фронта, когда повсеместно собирали подарки для фронтовиков.
Подросшие уже дети во всем помогали матери в хозяйстве. Старшие сыновья, Ахмед и Хамзат работали на поле, младшие помогали по дому управиться со скотиной, содержать огород. В общем, хоть и военное было время, но жизнь многодетной семьи протекала более или менее ровно.
Но вскоре относительно счастливую идиллию семьи Хусейна, если можно назвать счастливым кого-то в военное время, постигло горе. Умер один из сыновей, Хамид. Мать стоически перенесла смерть ребенка, собрала волю в кулак и старалась не показать виду перед детьми, не дать чувствовать свое горе. Но дети чувствовали. Старшие мальчики как-то в одночасье по-взрослому посерьезнели, стали молчаливыми, во всем старались предупредить любое желание матери и выполнить его. Только один сын, пятилетний Ильяс иногда позволял себе робко подойти к матери, заглянуть в ее печальные глаза и сказать глухо: "Не плачь, нани, у тебя ведь есть еще я". Убитая горем мать умилялась наивности сынишки и на время забывала свое горе.
А горе, куда как более страшное, чем смерть ребенка, уже готовилось для всего чеченского и ингушского народов. В высоких кремлевских кабинетах готовилась страшная несправедливость. "Вождь всех времен и народов", кровожадный глава большевиков с подачи не менее известного шефа большевистской инквизиции, именуемой НКВД, готовили поголовную депортацию в Сибирь и Казахстан всех чеченцев и ингушей. 23 февраля 1944 года в доме Хусейна Мусостовича Костоева на рассвете раздался громкий стук. Открывшей двери матери семейства предстали перед глазами несколько солдат внутренних войск во главе с офицером.
- В сельсовете сейчас будет собрание, посвященное Дню Красной Армии, - заученно выпалил офицер. - Ваш муж Хусейн Мусостович обязан немедленно явиться туда вместе с нами!
Ошарашенный наглостью солдат и еще больше - известием, которое они принесли, глава семьи, только недавно вернувшийся из "трудармии", в составе которой он копал противотанковые рвы, встал, оделся и под конвоем солдат ушел на "празднование", которое затем продолжилось целых… 13 лет!
Собрав перед сельсоветом села Гамурзиево всех мужчин села старше 14 лет, солдаты окружили их и наставили не несчастных автоматы и пулеметы, которых так не хватило там, на полях сражений. Удивленным людям сообщила, что "празднование" их будет состоять в том, что их немедленно поголовно ссылают в восточные районы страны.
А оставшимся дома женщинам дали полчаса на сборы и норму вещей, разрешенных взять с собой - по одному узелку на каждого.
Айшет Сосиевна Костоева о вещах думала менее всего. Ее мысли были заняты детьми. Чтобы одеть их теплее, взять еду для дальней и неизвестной дороги. Благо, старшие сыновья, Ахмет и Хамзат, уже взрослые подростки, помогли матери собрать младших братишек и сестренку, сумели взять и подольше провизии.
Отец же, Хусейн Мусостович, встретился с семьей уже на станции, у вагонов - теплушек, прозванных в народе "телячьими".
Долгие полтора месяца кружил поезд с депортированными по бескрайним степям России и Казахстана. Наконец, несчастных, лишенных всего нажитого десятилетиями имущества, людей вывалили из вагонов в холодные степи северного Казахстана, в Кустанайской области. Многие семьи к тому моменту не досчитались своих родных и близких, умерших в этой длинной и печальной дороге и выброшенных затем солдатами охраны на голый снег в степи.
Хусейну Мусостовичу Костоеву на новом месте удалось устроиться учетчиком в тракторной бригаде. В военное лихолетье образованных людей в тылу не хватало, а он, слава Богу, был даже почти фельдшером и долгие годы работая завхозом у себя на родине. Здесь же, в колхозе, нашлось дело и старшим сыновьям - Ахмеду и Хамзату. Через некоторое время отличавшегося болезненной честностью во всем Хусейна Мусостовича правление колхоза назначает заведующим колхозным складом.
Характер
рождается…
При деле был и младший к тому времени в семье сын Хусейна - Ильяс. Шестилетний пострел помогал по дому матери, на складе - отцу. А иногда и старшим братьям, занятым на полевых работах в колхозе. Даже достигнув школьного возраста, Ильяс не переставал работать. О школе же не приходилось и думать - слишком бедной и бесправной была жизнь депортированного народа, которому не разрешалось отходить от места жительства на расстояние более пяти километров. В противном случае виновнику грозила каторга сроком на четверть века - более, чем убийцам - рецидивистам.
Отец, видя, каким крепышом растет младший сынишка, с любовью гладил его по голове и часто говорил жене:
- Учиться бы ему надо, да вот незадача - далеко мы от школы живем, 12 километров. Вот бы открыли ее в нашем селе! Я так мечтал стать врачом, но в мое время эта мечта оказалась невыполнимой. Может, Ильяс доктором станет? А, Ильяс, хочешь быть доктором? - то ли шутку, то ли всерьез спрашивал отец сына.
- Не хочу! - категорически ответствовал сынишка. - Я хочу кататься на лошадях, а Ахмед и Хамзат мне лошадь дают очень редко. Вот бы лошадь нам купить, воти!, - от этой утопической мысли у мальчишки загорались глаза.
- Ну, да, - лошадь купи!, - отец улыбался несбыточной мечте сына. - Нам сперва надо купить тебе штаны и хоть какую-то обувь. А денег у нас даже на это нет.
В школу Ильяс все-таки пошел. Переростком, девяти лет от роду, в 1947 году.
Старшее поколение наших людей, которым сейчас немногим более за шестьдесят, хорошо знают, что означало тогда, в суровые сороковые годы прошлого века, учиться в школе. Как правило, средние школы бывали только в крупных населенных пунктах, типа районных центров. Да и начальные школы бывали не в каждом селе. До них тоже приходилось ходить пешком за 8-10 километров. Добро бы еще, если там давали нормально учиться. Если у школьников коренной национальности были хоть какие-то учебники, а то и тетради, то у репрессированных детей ингушей и чеченцев не было ни того, ни другого. Тетрадями служили старые газеты, которых всем тоже не хватало. А если кто-то смог достать бумажный мешок из-под цемента, тот считался счастливчиком. Из одного такого мешка можно было сшить 4-5 "тетрадей"! Ручкой служила палочка с привязанным к ней нитками пером, а чернильницей - пузырек из-под пенициллина с разведенной сажей вместо чернил.
Именно так экипированным учился маленький Ильяс первые несколько классов. Уже в середине 50-х годов, когда кремлевский сатрап уж отдал душу дьяволу, жизнь репрессированных как-то облегчилось. Стало возможным передвигаться в другие села и города. Уже рассерженные учителя перестали называть за малейшую провинность детей горцев "бандитами" и "отродьем". Появились учебники, тетради. А кое кто мог себе позволить даже такую роскошь, как портфель для сына - школьника.
Среднюю школу Ильяс окончил там же, в ссылке, в 1957 году, в селе Забеловка, Кустанайской области. И в том же году семья после 13-летней депортации вернулась домой, на свою историческую родину в с. Гамурзиево. Хусейн Мусостович часто заводил с Ильясом разговор на тему, где продолжить учиться и кем хотел бы сын стать. Соблазнов было много. Например, престижным считался юридический факультет; многих тянуло в небо - хотелось стать летчиками. Ну, а самые безпретензионые шли в пединститут.
Ильяс же неожиданно для семьи, да, наверное, и для самого себя, вдруг согласился с мнением отца - решил стать врачом. Это благое намерение выполнить было куда как сложно. Правда, учебное заведение - медицинский институт - был рядом, в г. Орджоникидзе. Но этим единственным преимуществом благость наличия медвуза вблизи от дома и кончилась. Конкурс для абитуриентов тут был, что называется, через край, как в столичных театральных вузах. Помех для поступающих в вузы Северной Осетии ингушей всегда было предостаточно, но особенно их стало многое после возвращения ингушей из ссылки.
Причиной этого, конечно, была национальная принадлежность с наших абитуриентов.
Была и еще одна закавыка, которую совдеповский режим насаждал в вузах для абитуриентов. Это так называемые льготы на отслуживших действительную воинскую службу или имеющих два года любого трудового стажа. Откуда было ингушам - ссыльным взять армейский стаж, если в армию их долгие 13 лет не брали. А зачем нужен, скажем, стаж грузчика будущему врачу - и вовсе было непонятно!
Ильяс, конечно, мог предъявить стаж своей работы в ссылке в колхозе, где заставляли работать даже младших школьников. Но по совдеповским законам работать детям до 14 лет и не полагалось. Значит, стаж детских лет в расчет принятым быть не мог.
Но Ильяс твердо прошел через все препоны, как общегосударственные, так местные "самостийные". Три года после возвращения из ссылки он работал разнорабочим в совхозе "Назрановский", добывал камень в карьере "Фуртоуг"
Работал даже в той же Осетии - на строительстве сахарного завода в г. Дигоре. Между делом сделал попытку поступить в мединститут в г. Орджоникидзе, но не прошел по конкурсу.
Но настойчивость Ильяса не знала предела. Он работал днем, добывал камень, а ночами читал учебники, готовился к экзаменам. И наконец, заветная мечта его и его отца сбылась! При второй попытке Ильяс прошел по конкурсу и стал студентом лечебного факультета.
Мечты
сбываются…
Нынешние студенты, в том числе и наши ингушские, которые имеют дорогие сотовые телефон, карманы набиты долларами, а на учебу ездят в крутых "мерсах" и понять не состоянии, что это значит - учиться в институте и жить на стипендию. Автор этих срок хорошо помнит, что в шестьдесятых годах прошлого века, когда он был студентом факультета журналистики Казахского государственного университета в г. Алма-Ате, стипендия составляла всего. 22 рубля в месяц. Из них определенная сумма вычитывалась еще за общежитие. Прожить месяц на такую сумму мог только святой! Помню расхожую остроту студентов на эту тему: "Студент покидает стены вуза с дипломом в кармане и с язвой в желудке". Острота, как видим, имеет горький подтекст…
Ильяс Костоев, конечно, святым не был и стипендия его была не выше обычной. Он прошел через все трудности студенческой жизни. Прошел даже операцию по резекции желудка, как бы подтверждая ту нашу студенческую остроту. В первые три курса учебы приходилось работать ночами на разгрузке вагонов на железнодорожной станции, даже быть пожарным в пожарной части.
- Самой противной работой, которую я когда-либо делал, - рассказывает сейчас Ильяс Хусенович, - была разгрузка стекловаты. Пыль от нее проникла через самую плотную одежду и оседала на теле. Тело же при этом чесалось, как у больного паршой. Бывало, после разгрузки вагонов мы, студенты, далеко за полночь шли к Тереку, залезали в воду и долго "отмокали", смывал стеклянную пыль с одежды и тела. Это летом. Зимой же, конечно, было куда как хуже - купаться-то не полезешь по холоду.
С третьего курса студентам - медикам разрешалось совмещать учебу с практикой. Относительно Ильяса это означало, что он мог ночами работать уже не на разгрузке вагонов со стекловатой, а стать медрбратом где-нибудь в больнице. Ильяс, будущий фтизиатр - врач по туберкулезным болезням - выбрал себе противотуберкулезную больницу в поселке Южный, СОАССР. Три года работы там дали ему возможность не только более или менее сытно учиться, но и достаточно хороший опыт борьбы с легочными болезнями.
В 1966 году Ильяс Костоев завершил учебу в мединституте и по распределению приехал работать в Назрановский район. Первые три года он работал фтизиатром республиканской противотуберкулезной больницы. А с 1969 года около двадцати лет, с небольшим перерывом, занимал должность главного врача районного тубдиспансера.
- Любимому делу я отдал 40 лет, - говорит И. Х. Костоев. - на этом долгом пути были, конечно, и трудности и ошибки, но и заметные успехи. Специализация врача - фтизиатра никак не подразумевает быстрых и видимых всем результатов. Это, скажем, хороший офтальмолог может сделать квалифицированную операцию и вернуть пациенту зрение. Хирург может сделать удачную операцию и т.д. У фтизиатра работа и ее результаты по определению не предполагают демонстрацию результатов, даже самых хороших. Причина вот в чем. Ни один больной легочной болезнью не хочет афишировать ни свою болезнь, ни ее удачное излечение. Я не хочу сказать, что туберкулез не излечим. Напротив, болезнь эта лечиться. Но это долгий процесс, требующий усилий не только от лечащего врача, но, в первую очередь, от самого больного. Это соблюдение строжайшего режима, категорический запрет на курение и потребление алкогольных напитков и многое другое. А мы все, ингуши, больные и здоровые, знаем, как у нас обстоит дело с дисциплиной, когда от нас для этого требуется хоть немного усилий…
Конечно, и в нашей, фтизиаторской, практике нередко бывают случаи, когда в мгновение ока больного приходится вырывать из когтей смерти. У меня таких случаев тоже было немало. К примеру, такой случай: у больного с фиброзно-кавернозным туберкулезом легких началось профузное легочное кровотечение. На зов медсестры я прибежал к больному, который уже не дышал. В полураскрытом рту его виднелся сгусток крови, признаков жизни не было. С помощью медсестры двумя столовыми ложками я раскрыл ему рот шире, быстрыми движениями извлек сгусток крови и приступил к массажу сердца с одновременным проведением искусственного дыхания методом "рот в рот". Через несколько минут у больного появились пульс и дыхание… Больной прожил после этого еще несколько лет.
- Характерным считаю другой случай из моей практически, - продолжает вспоминать Ильяс Хусейнович. - Было это на втором году моей практической работы рядовым фтизиатром. Больной в экстренном порядке был доставлен в туббольницу с… желудочным кровотечением?! В направление же стоял диагноз: легочное кровотечение. Так вот, борьба именно с желудочным кровотечением продолжалась почти четверо суток! За это время для больного 4 раза из Грозного доставлялась кровь для переливания. Диагноз же - именно желудочное, а не легочное кровотечение, мною был поставлен больному в течение получаса. Однако "матерые" хирурги отказывались от перевода больного в хирургическое отделение. Система переливания крови работала беспрерывно, а когда больной вырывал кровь вместе с содержимым желудка, приходилось переливать кровь уже не капельным путем, а струйно, под давлением воздуха. Только на четвертый день, когда я уже всерьез поссорился с руководством хирургов, больного взяли на операционный стол. Конечно, мой диагноз подтвердился. Прооперированный больной и ныне жив и здоров. С тех прошло 39 лет…
Так вот, оба эти случая я привел для того, чтобы показать, что работа фтизиатра требует не только профильных знаний, но еще и смежных: хирурга, терапевта и т.д.
Сорок лет лечит Ильяс Хусейнович Костоев легочных больных в нашем районом здравохранении. Именно благодаря его усилиям и в бытность его главврачом районный диспансер еще в 1993 году преобразован в Республиканский. И сегодня, будучи на пенсии, он продолжает работать здесь же врачом-фтизитром.
Свой богатый опыт старейший врач республики передает не только молодым коллегам по работе, но и своим детям. У Ильяса Хусейновича семеро прекрасных детей, в том числе четыре дочери. Старший сын Мухаммед-Али и дочери Мадина, Лейла и Лида - тоже врачи. Сын - нейрохирург ИРКБ в Назрани, старшая дочь Мадина работает в Йемене акушером-гинекологом, Лейла - офтальмолог ИРКБ, Лида-анестезиолог-реаниматолог.
Почти сорок лет бок - о - бок идет по жизни с Ильясом Хусейновичем его жена Хава Мажитовна. Она тоже медик, окончила много лет назад Грозненское медучилище и продолжает работать старшей медсестрой терапевтического отделения ИРКБ.
Так и живет сегодня многодетная семья Ильяса Хусейновича и Хавы Мажитовны Костоевых, семья в которых шесть медработников. И, наверное, не будет преувеличением, если скажем, что в Назрановском районе не найдется взрослый человек, который не знал бы главу семейства, истинно преданного клятве Гиппократа. А его благодарным бывшим пациентом нет счета: ведь сорок лет работы говорят о многом…

Муса КОСТОЕВ








 
----

??????.???????
Новости |  Наш Президент |  Пишет пресса |  Документы |  ЖЗЛ |  История
Абсолютный Слух |  Тесты он-лайн |  Прогноз погоды |  Фотогалерея |  Конкурс
Видеогалерея |  Форум |  Искусство |  Веб-чат
Перепечатка материалов сайта - ТОЛЬКО с разрешения автора или владельца сайта и ТОЛЬКО с активной ссылкой на www.ingush.ru
По вопросам сотрудничества или размещения рекламы обращайтесь web@ingush.ru