новости веб-чат СЕРДАЛО карта заставка
 







  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало  


  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало
 

  3 страница

ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНАЯ ГАЗЕТА РЕСПУБЛИКИ ИНГУШЕТИЯ

Выходит с 1 мая 1923 года; № 82 (9771) суббота, 17 июня

Советского Союза, в состав которого тогда Прибалтийские Республики не входили, немцами регулярно нарушались. Они же создавали опасные инциденты, чреватые международными скандалами.

Однако так продолжаться долго не могло. Советское правительство в короткое время раз за разом "добровольно" присоединило к нашей родной сталинской империи зла и цивилизованные европейские прибалтийские страны: Латвию, Литву и Эстонию.
Именно в этом регионе пришлось служить, а потом и воевать Василию Федоровичу Русину. Двадцатидвухлетнего гренадерского роста парня, сержанта срочной службы командование назначило на офицерскую должность - командиром взвода разведки и вычислителей школы сержантского состава. Взвод этот еще называли взводом управления, в смысле управления артиллерийским огнем. Отличный специалист сельского хозяйства, Русин великолепно знал топографию и математическое счисление. Определить расстояние до врага, дать его точные координаты нашим артиллеристам для точного ведения огня - в этом, в основном, и заключалась задача Русина и его взвода. Постоянное место дислокации 73-го корпусного артиллерийского полка - КАП, находилось в латвийском городе Шауляй. Маршруты же учений пролегали по линии городов: Смоленск, Гродно, Лида, Молодечко, Вильнюс, Каунас, Шауляй.
Но гордый кавказец-артиллерист тяготился своей службой, хоть и исполнял ее безукоризненно четко. Его тянуло в небо, в летчики. Буквально перед войной он прошел все комиссии с тем, чтобы быть зачисленным в авиационное училище.
Но уже в последний момент командир полка майор Гнидин упросил его остаться в полку на офицерской должности. При этом обещал достать пропуск для его семьи в Прибалтику. Пропуск же должен был подписать командующий военным округом.
Свое обещание командир полка выполнил, и за месяц до начала войны жена Маша с сыном Юрой приехали к В.Русину в Прибалтику, в военный городок. Командир полка выделил молодой семье офицерский коттедж, установил солдату-срочнику офицерский оклад да и жену его определил на службу в штаб полка.
Таким образом быт молодой семьи наладился, а взвод, которым командовал В.Русин, был у командования на хорошем счету.

Однако идиллия эта продолжалась недолго. Грянула война.
- 18 июня 1941 года, - рассказывает сегодня ветеран войны В.Ф. Русин, - в лагере объявили тревогу…А 21 июня рано утром полк вновь был поднят по тревоге. Но нам объявляют учебную тревогу и почему-то выдают боевое снаряжение: каски, патроны, ручные гранаты и т.д. Мы смотрим друг на друга и киваем головой, знаками показывая, что это на учебную тревогу не похоже…
Утром же над г.Шауляй кружили немецкие самолеты. К десяти утра в полку собрались наши семьи, которых отправляли в тыл. Забегая вперед хочу сказать, что моя семья добиралась до Северного Кавказа целых три месяца!
А пока же мы видели немецкую авиацию, которая бомбила и затем фотографировала наши передовые укрепления. Летали фашисты низко, на бреющем полете. Мы даже могли разглядывать лица летчиков и фотоаппаратуру, которой они нас снимали.
Мы могли запросто сбить их с помощью винтовки или автоматной очереди. Но у нас был приказ: ни при каких обстоятельствах огонь не открывать. Говорят, что даже в эту минуту Сталин еще не верил в возможность войны и поэтому не хотел давать повод Гитлеру для провокаций.
С боями прошел 73-й полк КАП по всей Прибалтике, принимая неравные бои с превосходящими силами врага.
После боев под Ригой полк, в котором служил В.Русин, перебросили на оборону Эстонского города Тарту.
- Нам объяснили, что после обороны города Тарту наш полк отправился в Ленинград на отдых и формирование, так как в боях с первого дня войны полк потерял половину личного состава и 16 орудий из 36, - рассказывает Василий Федорович. - Однако, пока мы защищали Тарту три недели, фронт отодвинулся под Ленинград, немцы захватили Нарву. По пути нашего отхода на западном берегу Чудского озера, около города Мустве, в болотах, наш полк в составе еще двух дивизий 11-го стрелкового корпуса оказался в окружении. Здесь мы были более двух месяцев вели неравные бои. Комкор генерал Шумилов и командир нашего полка майор Гнидин из окружения успели выскочить. Я сам был тяжело ранен осколком в голову и контужен. Очнулся я за колючей проволокой в плену у немцев.
"Коткас" - по эстонски
значит "орел"
О том, как им на территории Эстонии был создан партизанский отряд под названием "Коткас" (по эстонски - орел), Василий Федорович обстоятельно пишет в своей книге "Достоинство гордых".
"В лагере военнопленных в эстонском городе Вильянди, не совсем оправившись после ранения, мы Петром Юрлиным встали на ноги. У нас еще не совсем зажили раны, оба мы находились в последней стадии истощения, но даже в таком плачевном виде первой нашей мыслью было искать выход из положения, в котором мы находились. Нужно было бежать. В этом мы не сомневались.
Но перед нами стояла суровая реальность: сил не было совсем, давали о себе знать недавние ранения, и запасов продовольствия у нас не было. В этих условиях пробраться по лесам и болотам 500-600 километров до линии фронта - это было на грани фантастики.
И тогда мы решили связаться с местными жителями и организовать подпольную организацию, которая в дальнейшем должна была превратиться в партизанский отряд. Очень кстати для нас в один из дней немцы объявили, что украинцев будут отдавать на работы по имениям и усадьбам зажиточных эстонцев.
Однажды в лагерь прибыли хозяева за дешевой рабочей силой. Немцы выстроили перед ними украинцев. Мы с Юрлиным тоже решили пристроиться, хотя оба родом были из центральной России и не говорили по украински. Записались на вымышленный украинский адрес и попали на усадьбу Эверта, которая находилась в одиннадцати километрах восточнее города Вильянди. С первых же дней стали налаживать контакты с местным населением, наиболее патриотично настроенным по отношению к Советской власти".
В начале 1942 года Василий Русин вплотную занялся идеей создания подпольной организации. Первым его знакомцем на этом пути становится местный житель Юрий Тоомсалу, старичок семидесяти лет. Он был беден и арендовал землю у богатого хозяина усадьбы, хорошо говорил по-русски. Чуть позже он знакомит Русина с такими же, как и он сам, замечательными людьми - Яном Андерсеном и его сестрой Екатериной Андерсен, оба были пожилые. Все они не сомневались в том, что Красная Армия победит немцев. Часто встречаясь с ними, В.Русин изучал их настроение, лояльность к Советской власти.
Однажды он встретился с ними в доме Андерсонов и объявил, что намерен бежать вместе с другом через линию фронта, и попросил помочь.
Отметив опасность необдуманной поспешности в этом вопросе, добровольные помощники заявили Русину, что необходимо обзавестись хоть каким-то оружием, и обещали со своей стороны наготовить им на дорогу провизию в достаточном количестве. Однако, как показало время, идею перебраться через линию фронта пришлось забыть, учитывая, что расстояние до фронта с каждым днем увеличивалось.
В этой связи основной задачей подпольной ячейки Русина стало расширение связей с патриотически настроенным населением, приобретение оружия и боеприпасов, заготовка теплой одежды и продуктов.

Из книги В.Ф. Русина "Достоинство гордых".
"…На нашем совещании было решено: до Ленинградского фронта дойти нам не удастся. Если даже и сможем дойти до избранного нами пункта назначения, вдвоем на фронте мы не принесем больше пользы, чем это сможем сделать здесь, в тылу врага, объединив против общего врага эстонских патриотов и наших военнопленных. На этом узком совещании мы еще раз убедились, что наши добрые друзья настолько искренни в стремлении помочь нам, что даже из-за этой цели могли сами подвергаться смертельной опасности…
…Так была создана подпольная антифашистская организация, которая впоследствии действовала в окрестностях городов Вильянди и Тарту. Мне была отведена роль руководителя этой организации…
…Подпольная организация состояла из нескольких групп. У каждой группы был свой руководитель, под руководством которого они работали… Очень скоро наша организация значительно пополнилась. Нам удалось наладить связь с военнопленными через пленного Боручинкина, ранее вместе со мной служившего в 73-м артиллерийском полку. Он в каждом из двух лагерей города Вильянди создал так называемые патриотические группы…
…Подпольщики изготавливали и распространяли листовки, направляя свою агитацию против фашистов и их приспешников. Например, когда немцы стали создавать эстонский легион, мы распространили листовки на эстонском и русском языках. В них мы пытались объяснить людям, что, мобилизуя на фронт население оккупированной территории, немцы сами себя разоблачают в том, что приближается их поражение. Мы призывали не поступать на службу к немцам, а уходить в леса и организовывать вооруженное сопротивление. Листовки эти мы распространяли в деревнях и хуторах вокруг Вильянди, Пыльтсама, Ребазе и др.
…Там, где люди могли прочесть наши листовки, люди уже знали, что существует подпольная организация. Стало увеличиваться число дезертиров из так называемого эстонского легиона. Многие сбегали, захватив оружие и амуницию.
В лесах стали появляться вооруженные дезертиры-одиночки. Нам стало известно, что с фронта со всем снаряжением удрали две роты, мобилизованные немцами из Печоры. Сбежали с фронта и впоследствии действовали в нашем партизанском отряде "Коткас" и жители Тарту эстонцы Ольдрам Педаяс и Карл Кюльтар. Дезертировали из немецкой армии и вступили к нам в отряд и братья Тама-Мяз-Келью и Лембет. Активно участвовали в деятельности подпольной организации и партизанского отряда и отец этих братьев Эно и даже их мать".
Агитационная деятельность подпольной антифашистской организации В. Русина уже к осени 1942 года оказалась под угрозой разоблачения. Трудно было заниматься устной агитацией и выпуском антифашистских листовок, будучи в то же время подконтрольным и даже подневольным батраком. Уже до хозяев батраков стали доходить смутные слухи, что русские сбросили в Эстонию какого-то мифического коммуниста Коткаса, который якобы готовится воевать с немцами. Эти слухи ускорили уход руководящего ядра подпольной организации в лес, на нелегальное положение. При этом В. Русин и его товарищи сумели выкрасть у своих хозяев припрятанное последними оружие: винтовки, пистолеты и ружья. Мелкими группами, а то и по одному человеку подпольщикам пришлось рассредоточиться по заброшенным лесным избушкам и чердакам сараев своих единомышленников эстонцев.
- Самым трудным для нас было доставать оружие, - рассказывает Василий Федорович.
- На начальном этапе отряд наш не имел единой опорной базы, в которой мы могли собирать весь отряд. Поэтому бойцов мы рассредотачивали по нескольким селам и хуторам. А число их увеличивалось с каждым днем. А какой он партизан без оружия? Вот мы и доставали оружие, уничтожая немецких солдат-одиночек или небольших групп в три-пять человек. Часто мы доставали винтовки и боеприпасы у кайцелитов. Это были местные полицаи-прихвостни фашистов. В одну прекрасную ночь я с группой бойцов явился в дом к своему бывшему хозяину Эверту. Уже ночью мы окружили его дом, перерезали телефонные провода. Мой боец Лембит Тама-Мяз должен был постучаться в дверь. Хозяин не хотел открывать дверь, медлил. Тут Лембит по-эстонски говорит ему, что он из полиции. Дверь открыли. Вошли вдвоем - Лембит с автоматом и я с пистолетом. Вначале они меня не узнали: когда я у них жил, я хоть изредка, но брился. А теперь они видели партизана с усами и бородой. Я сразу им сказал:
- Не пытайтесь звонить: провода перерезаны. Бежать тоже не советую - дом окружен. Убивать вас не станем, если без сопротивления покажете, где спрятали оружие.
Теперь хозяин узнал меня. Эверт сначала заявил, что у него нет оружия. А затем жена по-эстонски говорит ему:
- Отдай! Тебе что, жить надоело? Детей пожалей.
Хозяин неохотно пошел и откопал в саду три винтовки. Я ему говорю:
- У вас пистолеты есть? Где они?
Он подвел нас к амбару и говорит:
- Выбейте вот этот камень в фундаменте. Там спрятан одни "парабеллум".
Я ему показываю свой пистолет и говорю:
- Не нужно трудиться, он давно у меня.
Хозяин посмотрел на меня и говорит:
- Наверное, правильно люди говорили, что русские хорошо подготовили тебя перед тем, как послать в плен к немцам…
Из книги В.Ф. Русина "Достоинство гордых".
"… Не могу без волнения описать мою встречу в глубоком немецком тылу с чеченцем, бежавшим из плена в сентябре 1944 года и с моей разведкой попавшим ко мне, в партизанский отряд. Оказывается, он несколько дней бродил по лесам в поисках партизанского отряда. Внешне выглядел неважно, был ободран, истощен. Когда его привели ко мне, назвал свое имя - Султан Магомедхаджиев. Родом он был из Итум-Калинского района. Из беседы с ним я впервые узнал, что чеченцев и ингушей 23 февраля 1944 года выслали. Когда он заговорил об этом, на глазах у него появились слезы. Тут я заговорил с ним на чеченском языке. Он мигом встал и бросился ко мне со словами:
- Я никогда не думал, что встречу здесь своего человека.
Султан попал в плен в мае 1944 года. Пленили его раненым, в окружении. Когда выздоровел, из плена бежал. Однажды я не удержался и спросил его, почему он, сын репрессированного советской властью народа, бежал из плена, а не пошел на службу к немцам. Тогда он мне ответил:
- Я никогда не сдался бы в плен, если бы не был ранен. На службу к немцам я никогда не пошел бы. Хотя моя семья и все мои родные высланы, они живут на Советской земле. И эту землю я буду защищать до последней капли крови.
После этих слов мы с ним крепко обнялись. Не могу описать свои чувства к этому человеку. Это была и братская любовь, и уважение к нему, так стойко перенесшему свою трагедию. Сюда же примешивалась и искренняя гордость за него!..
Партизанский отряд "Коткас" не был, конечно, крупным войсковым соединением, сравнимым с такими крупными партизанскими соединениями, какими были отряды дважды Героя Советского Союза Н. Ковпака по Украине, или Героя Советского Союза Сабурова в Белоруссии. В "Коткасе" было чуть больше 120 бойцов и командиров. Следовательно, проведение больших операций им было не по силам. Но покой немецких оккупантов они нарушали регулярно. Нападение на колонны автомашин с продовольствием и боеприпасами, уничтожение предателей полицаев-кайцелитов, освобождение из лагерей военнопленных, уничтожение мелких групп фашистов - вот неполный список деятельности партизанского отряда "Коткас". Именно благодаря "коткасовцам" сотни людей спаслись от угона в фашистскую неволю. Деятельность партизан, как ни странно, помогала прокормиться многим местным бедным крестьянам. Случалось это так. Фашисты, как правило, обирали подчистую крестьян-бедняков, не имеющих своей земли и арендовавших ее у богатых хуторских помещиков. Последних фашисты не трогали, даже платили им деньги за купленную у них провизию. В итоге бедняки лишались последнего куска хлеба, а богатеи, на которых заставляли работать даже военнопленных, еще больше богатели.
Несправедливость эту "исправляли" партизаны В. Русина. Часто они глубокой ночью совершали налеты на богатые усадьбы, забирали скот, зерно и другую провизию, и делились добытым с бедняками. Это способствовало еще большему сближению простых людей с партизанами, поднятию их авторитета.
- Разными путями приходили к нам люди, - В.Ф. Русин вспоминает о своих соратниках по партизанскому отряду. - Большинству их помогали местные жители - эстонцы, в том числе и пожилые женщины. Хочу привести только один пример беззаветной верности дружбы местных людей с нами, партизанами и военнопленными. Это сейчас, в постсоветское время, мы разбрелись по своим национальным сусекам, стали беспредельно "самостийными" и не хотим знать, что именно благодаря единению, дружбе всех народов той огромной страны мы выстояли в той жестокой войне и победили.
В той же Эстонии, где ныне, так сказать, неимоверно расплодились "Фомы, не помнящие родства", произошел характерный в то время и показательный на долгие годы вперед случай.
Один из военнопленных, находившихся в лагере г. Вильянди, готовил себе группу для побега. Пожилой эстонке иногда удавалось передавать для находившихся за колючей проволокой военнопленных кусок хлеба, а иногда и целую буханку. Как-то они смогли перекинуться несколькими словами и познакомиться. В следующий раз она перебросила через забор свой адрес и говорит:
- В трудную минуту помогу.
Военнопленный узнал, что какой-то провокатор донес немцам о готовящемся побеге. Этого товарища арестовали, но когда его вели в городскую тюрьму, он вырвал винтовку у своего конвоира, ударом приклада по голове сбил его с ног, а сам перемахнул через несколько заборов и скрылся на чердаке одного дома. Спустя несколько дней, он разыскал эту знакомую женщину - эстонку. Она его приняла. Они вместе в ее доме подняли половую доску, вытащили оттуда несколько ведер земли и сделали убежище. Под полом можно было только лежать, даже перевернуться на другой бок было трудно.
Этот военнопленный пробыл под полом шесть месяцев. Для того, чтобы подать ему еду, хозяйка сдвигала с этих досок шифоньер, а потом ставила его на место. Причем, в этом же доме, рядом с ее квартирой, жили немецкие офицеры.
Когда наши связные сообщили мне об этом человеке, я дал задание доставить его к нам в отряд. Сам он идти не мог, его привели наши товарищи, поддерживая под руки. Это был настоящий скелет, обтянутый белой обескровленной кожей, очень плохо видел. Словом, вид его был ужасен. Помню, немцы однажды устроили на нас облаву, и наши партизаны километров двадцать несли его на носилках - настолько он был слаб.
Должен сказать, что когда много позже этот товарищ поправился, встал на ноги, он всегда просился на самые опасные задания, заявляя при этом, что он уже успел побывать на том свете и теперь за дело не обидно будет и умереть.

Неожиданная
встреча с командиром
Подобных случаев, когда местные жители оказывали партизанам не только гостеприимство, но и всемерно помогали раздобыть провизию, выведать через кайцелитов намерения немецкого командования в отношение партизанского отряда "Коткас", было много. И все они замечательно сохранились в все еще великолепной памяти почти 90-летнего партизанского командира. Провоевав в тылу врага вплоть до прихода советской армии в 1944 году, Василий Федорович Русин вновь вступил в регулярную армию. На войне случайности играют большую роль. Именно случайность помогла ему встретиться вновь со своим бывшим командиром полка В.С. Гнидиным. Вот как пишет об этом В.Ф. Русин в своей книге "Достоинство гордых".
"… 24 сентября для меня стало датой, которую я не забуду никогда - партизанский отряд "Коткас" встретился с Красной Армией. Более того, я встретился со своим бывшим командиром В.С. Гнидиным, с которым около трех лет назад расстался почти на том же месте. Это был период, когда наш полк в составе двух дивизий попал в окружение на берегу Чудского озера.
Итак, я получил из Ленинграда радиограмму с предложением всем отрядом прибыть в штаб партизанского движения. К месту назначения предстояло выехать со станции Тарту. Вижу, к нам навстречу мчится легковая машина, и резко притормозив, останавливается напротив нас - меня и комиссара отряда. Выходят три офицера в погонах. В знаках различия мы не разобрались, так как в конце 1941 года, когда попали в окружение, мы носили петлицы. Среди них, судя по золоту погон, был офицер высокого ранга. Сам он был маленького роста. Он подошел ко мне вплотную и полушутя спрашивает:
- А это что за банда?
Я сразу узнал его. Это и был мой командир, бывший майор, а ныне генерал-майор В.С. Гнидин. Хотя мы стояли почти вплотную друг к другу, он меня не сразу узнал: у меня были борода и усы. Я стал докладывать по уставу, как он в свое время нас учил:
- Товарищ бывший командир 73-го КАП Василий Сергеевич Гнидин! Партизанский отряд под командованием вашего бывшего подчиненного Русина следует на станцию Тарту для дальнейшего следования в Ленинград в штаб партизанского движения!
Он шагнул ко мне, пристально посмотрел в лицо и рывком крепко обнял. У обоих проступили слезы.
- А ведь начальник штаба Герман вырвался тогда из окружения и доложил, что ты был безнадежно ранен. А потом было сообщение из того же окружения, что в числе медальонов, захороненных в братской могиле, был и твой медальон. Поэтому в ответ на многочисленные запросы твоей жены мы послали похоронку на тебя…
Генерал произнес эти слова с волнением, прерывая их объятиями. Он попросил меня отправить отряд с комиссаром с тем, чтобы назавтра подбросить меня на легковой машине в Псков, где я смогу перехватить свой отряд и продолжить путь дальше. Я охотно согласился. Когда сели в его легковушку, Василий Сергеевич говорит мне:
- Вы можете показать мне, где в 1941 году мой полк был в окружении? Хотя бы следы пушек и тракторов?
- Да, могу! - ответил я.
… В болотах, окруженных лесами и кустарниками, западнее Чудского озера, я показал ему почти полный комплекс орудий, тракторов и автомашин 73-го корпусного артиллерийского полка. Вся эта техника нами была выведена из строя, и поэтому немцев она не заинтересовала. У генерала на глазах появились слезы. Он рассказал мне, что на этом месте были окружены две дивизии и что они с генералом Шумиловым вырвались отсюда за два часа до того, как немцы замкнули кольцо. Но их беды на этом не закончились: их обвинили в том, что они бросили войска в окружении. Дело чуть не закончилось тем, что с них могли снять погоны и отдать под трибунал. Но все обошлось. В настоящее время генерал Гнидин командовал 26-й артиллерийской дивизией резерва Главного командования. Он приказал своему заместителю по технической части снять с техники, оставленной в болотах, все пригодные запчасти.
- Пригодятся. До Берлина еще далеко".
Уже после сдачи руководству партизанского движения в Ленинграде подробного отчета о деятельности партизанского отряда "Коткас", Василий Русин вновь вступил в действующую армию, и все к тому В.С. Гнидину, отцу-командиру, дружбу с которым Василий Федорович пронес через всю свою жизнь. В составе 26-й артиллерийской дивизии резерва верховного Главнокомандования он прошел всю восточную и северо-восточную Европу, участвовал в освобождении многих государств. Был награжден многими орденами и медалями.
Однако над военной судьбой этого человека словно довлел злой рок. Будучи хорошо образованным, имея диплом об окончании среднего специального учебного заведения, Василию Федоровичу так и не удалось дослужиться до офицерского звания. Это в то время, когда среди первых секретарей обкомов и союзных ЦК компартий почти 90 процентов имели только начальное, а в редких случаях - общее среднее образование. А у высоких военачальников и вовсе были лишь курсы переподготовки, ибо всех образованных военных сталинский режим к началу войны уже успел уничтожить.
Василия Федоровича командование, в том числе и генерал В.С. Гнидин, неоднократно представляли на получение офицерского чина. Однако где-то в анналах грозного бериевского ведомства злым роком хранилась фраза, написанная, кстати, собственноручно самим Василием Федоровичем: "Дед раскулачен". Из-за того, что трудолюбивый дед еще в 20-х годах сумел обзавестись лишней коровой, внук его, неоднократно проливавший кровь за родину, так и не сумел стать офицером, хотя всю войну занимал офицерскую должность, будучи в звании старшины. Вот характерный эпизод на эту тему, который В.Ф. Русин привел в своей книге "Достоинство гордых".
"…Через день Василий Сергеевич Гнидин в прифронтовом лесу провел совещание, на которое были приглашены командиры и начальники штабов нашей дивизии: трех бригад, девяти дивизионов, двадцати семи артиллерийских батарей. Среди них были и мы, девять разведчиков, возвратившиеся из немецкого тыла… Открывая совещание, генерал Гнидин сказал:
- Как вы уже знаете, мы провели эксперимент по ликвидации казавшихся нам совсем недавно неуловимыми батарей противника. Сделали это, заслав в тыл к немцам группу наших разведчиков, перед которой стояла очень важная задача. Вчера наши бойцы вернулись из немецкого тыла. Руководил ими старшина Русин. Эта разведгруппа блестяще справилась со своей задачей. Сейчас мы предоставим старшине полчаса времени с тем, чтобы он подробно рассказал нам об этой операции. Пусть поделится опытом работы в тылу у противника. Я думаю, у него есть, о чем рассказать. Тем более что он бывший командир партизанского отряда.
После доклада мне пришлось ответить на множество вопросов. Мне было известно, что на этом совещании генерал будет награждать всех нас, возвратившихся из разведки. Но я твердо решил ценой моего ордена отомстить своему комбату, капитану Бондаренко, за неуместную злобную реплику, которую он отпустил, встречая нас из разведки. Пожимая мне руку, он тогда ехидно сказал:
- Ну что ж, старшина, поздравляю с исполнением мечты: прокалывай третью дырочку для ордена.
Я не сдержался, ответил со злостью:
- Постыдились бы, капитан, злорадствовать по поводу успеха своего подчиненного. А насчет дырочки не беспокойтесь - это ваше желание я непременно выполню.
Когда генерал объявил о награждении всех девяти моих разведчиков медалями "За отвагу", а меня - орденом "Красной Звезды", я попросил слова:
- Товарищ генерал-майор! Когда я шел на это дело, я дал себе клятву: "Иду в тыл врага Родину защищать, победу добывать, а не орден". Я душой воспринял эту клятву, как вторую присягу. Поэтому очень прошу вас поменять мне эту высокую награду на простую солдатскую благодарность…
… В ходе дальнейших наших взаимоотношений комбат внешне пытался упорядочить наши отношения, упрекая меня в том, что я его неправильно понял.
- Напрасно вы отказались от ордена, - заявил мне как-то комбат.
- Повторяю, что в разведку я ходил не за орденом.
- Знает ли генерал истинную причину вашего отказа от награды? - спросил он меня тогда.
- От меня не знает и не узнает никогда, - ответил я ему.
А про себя подумал: "Полетели бы с тебя погоны, узнай об этом генерал".
Вслух же продолжил:
- Я вырос на Кавказе, вместе с ингушами и чеченцами. Они верны своему слову, и меня этому учили. Я не собираюсь чинить для вас неприятности. А командир дивизиона, по-видимому, догадывается, хотя у меня с ним на эту тему разговора не было. Вам следовало бы попросить его не докладывать об этом инциденте генералу.
...Спустя несколько дней меня пригласили в блиндаж генерала Гнидина… Генерал Гнидин спросил меня:
- Вы готовы сейчас сдать экзамен на присвоение вам офицерского звания?
Я уже знал, что такие экзамены предполагались и, естественно, готовился к ним. Я ответил:
- Так точно, товарищ генерал!
Экзамены мною были сданы по всем предметам на "отлично".
Забегая вперед, должен сказать, что присвоение мне офицерского звания не состоялось. Дело в том, что тогда без визы отдела контрразведки никакие вопросы не решались. Как мне потом стало известно, аттестационные документы на присвоение мне офицерского звания контрразведка не завизировала, мотивируя тем, что я являюсь внуком кулака и был в плену у немцев. А то, что в плен я попал будучи раненым и контуженным, вскоре из плена бежал и организовал партизанский отряд, руководил им и за это награжден орденом Красной Звезды и медалью партизана Великой Отечественного войны первой степени, во внимание не бралось".
Таких попыток присвоить В. Русину офицерское звание генерал Гнидин неоднократно делал и позже. И все они оканчивались безуспешно. Последняя такая попытка была уже после войны.
Май 1945 года. Победа! Остались позади четыре страшных военных года. Ценой почти 30 миллионов жизней Красная армия сумела поставить фашизм на колени, уничтожить его ядро - Рейхстаг. Десятки тысяч солдат и офицеров уезжают, демобилизовавшись, домой, на родину.
Василию Русину, отслужившему семь лет, из них четыре года войны, предлагают остаться на сверхсрочную службу в должности командира взвода управления в звании старшины. Именно в той должности начинал он службу осенью 1939 года. И Русин соглашается! Перед этим состоялся разговор опять же с генералом Гнидиным:
- По вашей зрелости, по складу вашего характера вы рождены для армии, - сказал генерал старшине Русину по-свойски. - А по подготовленности и опыту я с вами разговариваю не как со старшиной, а, по крайней мере, как с майором - командиром дивизиона. Будь моя власть, я бы непременно присвоил вам это звание.
Помолчав, генерал добавил:
- Мы решили еще раз оформить на вас аттестационное дело на присвоение вам звания лейтенанта. Может быть, уже теперь, после войны, наша контрразведка будет более здравомысляще смотреть на жизнь.
Забегая вперед, надо отметить, что дивизионный начальник контрразведки вновь донес по своим каналам наверх намерение командования дивизии присвоить Русину офицерское звание. И тем поставил на этом благом намерении крест.
А пока же Василию Русину удалось вывезти к себе в Германию семью из Грозного по пропуску, подписанному лично маршалом К.К. Рокоссовским, ставшим к тому времени командующим Северной группы оккупационных войск союзников. В апреле 1946 года его жена Маша и сынишка Юра прибыли в Германию, к отцу и мужу.
О третьей и последней своей попытке добыть ему офицерские погоны генерал Гнидин рассказал Русину в мае 1946 года.
- Бедолага ты у меня, - сказал генерал Гнидин. - Из-за нашей с тобой дружбы мне пришлось перессориться с контрразведчиками вплоть до штаба маршала Рокоссовского. Я убедился, что им безразлично, что сделал человек для родины после плена. Тем более безразлично, как он попал в плен. В общем, пусть этот наш разговор останется между нами: на днях получим приказ о присвоении тебе офицерского звания. В связи с тем, что сейчас идет демобилизация, до получения приказа придется побыть сверхсрочником.
Но и это обещание генерала осталось лишь благим намерением. Неожиданно пришел приказ о расформировании дивизии. Через несколько дней генерал Гнидин вновь вызывает Русина к себе.
- Подозреваю, что приказ, который мы ждем, не придет, - виновато пряча глаза в бумаги сказал генерал. - Все контрразведчики, с которыми я говорил на эту тему, относятся к тебе с полным сочувствием. Они все в один голос утверждают, что испытывают к тебе полное доверие, что они давно подписали бы приказ о присвоении тебе воинского звания, но нарушить приказ Сталина они не могут…
Генерал достал из планшетки свою фотографию, сделал на ней надпись на память, обнял Русина и сказал:
- Устраивайся, старшина, на гражданке. Свой новый адрес я сообщу. Фронтовую дружбу мы продолжим и дальше.
Таким образом, 15 июня 1948 года, ровно девять лет спустя после призыва на срочную службу, Василий Федорович Русин демобилизовался. Затем, как уже писали ранее, он долгие годы работал в сельском хозяйстве в ЧИАССР, начиная с должности директора совхоза и кончая министром сельского хозяйства Чечено-Ингушетии, а позже - первого секретаря РК КПСС.
Дружба же со своим командиром у него продолжалась и долго после войны, до самой смерти последнего. В конце 1948 года генерал В.С. Гнидин был назначен начальником артиллерийского училища в г. Хабаровске. Через семь лет, в 1955 году, он по состоянию здоровья вышел в отставку и переехал на постоянное место жительства в г. Грозный. А еще через восемь лет, в 1963 году, боевого генерала со всеми воинскими почестями похоронили в г. Грозном. За гробом своего бывшего командира в числе многих близких и родных шел и Василий Федорович Русин, который всегда и везде был и остается по сей день верным в дружбе.
Даже после окончания войны В.Ф. Русин по приглашению руководства Эстонской ССР часто ездил в Прибалтику на встречу с друзьями, с которыми воевал как в действующей армии, так и в партизанском отряде.
Сейчас 89-летний патриарх рода Русиных - Василий Федорович, кавалер более двадцати орденов и медалей, жив и здоров, живет в г. Пятигорске, куда совсем недавно переехал из Грозного. Василий Федорович поддерживает активную связь со своими земляками - ингушами и чеченцами, часто ездит к ним в гости, принимает их у себя. Двери его дома всегда открыты и стол всегда накрыт для его братьев-вайнахов, среди которых он прожил почти 80 лет.
Хочется от души сказать ему: спасибо вам за дружбу, Василий Федорович, и дай вам Бог здоровья еще на многие годы! Своей беспримерной жизнью вы заслужили признательность ваших братьев-вайнахов!

Муса КОСТОЕВ








 
----

??????.???????
Новости |  Наш Президент |  Пишет пресса |  Документы |  ЖЗЛ |  История
Абсолютный Слух |  Тесты он-лайн |  Прогноз погоды |  Фотогалерея |  Конкурс
Видеогалерея |  Форум |  Искусство |  Веб-чат
Перепечатка материалов сайта - ТОЛЬКО с разрешения автора или владельца сайта и ТОЛЬКО с активной ссылкой на www.ingush.ru
По вопросам сотрудничества или размещения рекламы обращайтесь web@ingush.ru