новости веб-чат СЕРДАЛО карта заставка
 







  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало  


  Общенациональная газета Республики Ингушетия Сердало
 

  3 страница

ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНАЯ ГАЗЕТА РЕСПУБЛИКИ ИНГУШЕТИЯ

Выходит с 1 мая 1923 года; № 36 (9725) вторник, 21 марта

Василий Русин:
"И пусть мои потомки знают, что я, их предок, не успел сполна расплатиться добром с этими людьми"


Начало трудовой жизни в Чечне
В 1936 году Василий Русин окончил переведенный в 1933 году из г. Владикавказа ингушский зооветеринарный техникум и получил диплом зоотехника. Большинство выпускников было направлено в распоряжение Чечено-Ингушского Наркомзема. А здесь юного, восемнадцатилетнего русского парня Василия Русина распределили в горный Галанчожский район Чечни. Не зная ничего о местонахождения этого района, Василий по-философски отнесся к своему назначению главным зоотехником в этот неведомый горный край. "Везде люди, как люди, - подумал парень. - Найдем общий язык. Тем более, что ингушский язык я знаю, а он родственный чеченскому. Поймем друг друга".
Но совсем неожиданно в момент распределения у В. Русина выискался "доброжелатель", который решил "просветить" парня и "наставить его на путь истины".
Вот как пишет об этом сам Русин в своей книге:
"… На третий день мы получили направления на работу. Мне предстояла работа в Галанчожском районе. Одни из работников Наркомзема, русский по национальности, пригласил меня в другой кабинет, подвел к карте республики и спрашивает:
- Ты знаешь, куда тебя посылают?
- В какой-то Галанчожский район, - отвечаю я.
- А ты знаешь, где он находится?
- Не знаю. Но, говорят, язык до Киева доведет, - говорю я.
А он продолжает.
- В общем, парень, я тебе добра желаю. Пойди и откажись от этого района. Ехать туда никто не хочет. Это самый далекий высокогорный район и находится на границе со снеговыми горами Главного Кавказского хребта. Более того, там нет никаких дорог, кроме горных троп для верховых лошадей, мулов и ослов. Нет телефонной связи, почти нет русских. Притом, имей в виду - это высокогорный скалистый район, удобный для укрытия бандитов.
- Я очень люблю горы, обожаю лошадей, хорошо обучен верховой езде, а что касается того, что там нет русских и горцы плохо изъясняются по-русски - так это тоже не страшно: я неплохо говорю по-ингушски, а это два родственных языка. Так что мне нетрудно будет перестроиться.
После этих моих слов мой "благодетель" внимательно посмотрел на меня, сделал паузу и задал еще один вопрос:
- А то, что в этом районе от преследований скрываются бандиты, это тебя тоже не беспокоит?
- Нет, не беспокоит. Я для них человек безвредный. Зачем они меня будут трогать?"
Так восемнадцатилетний русский парнишка, ровесников которого современные наши мамаши не решаются послать на работу даже в соседнее село, поехал в неведомый даже большинству чеченцев и ингушей горный Галанчожский район на должность главного районного зоотехника. С учетом же того, что это было время поголовной коллективизации сельского хозяйства, обобществления всего крестьянского имущества, можно было представить себе какая тяжкая ноша легла на плечи молодого специалиста. Даже в относительно спокойных испокон веков регионах страны коллективизация вызвала бурю протестов, крестьянских восстаний. Что уж говорить-то было о коллективизации в малоземельных горных селах Чечено-Ингушетии. Молодому зоотехнику приходилось быть тут не только большевистским оком, надзирающим за развитие животноводства, но и в большей степени политиком, дипломатом. Зная хорошо ингушский язык, Василий Русин быстро научился и родственному ингушскому - чеченскому языку. Благо, парень с первого дня, что называется, пришелся ко двору на новом месте. Горцы, у которых чувство гостеприимства развивалось и укреплялось столетиями, встретили его радушно. Глава семьи, у которого квартировали Василий Русин и с ним же чуть ранее его приехавший туда же на работу главный ветврач района осетин Георгий Сабеев, Хасан Садаев и его многочисленные домочадцы быстро сдружились с новым жильцом. А узнав, что он владеет ингушским языком и хочет научиться говорить по-чеченски, то рьяно взялись помогать ему. Для начала же они быстро "окрестили" его из русского Василия в чеченского Ваху.
Об этом периоде своей жизни Василий Федорович с большой теплотой пишет в своей книге "Достоинство гордых. Моя жизнь с чеченцами и ингушами", которая вышла недавно, в 2005 году, в г. Нальчике. Десятки страниц этой книги отведены тому периоду. Автор пишет, как навеки сдружился с десятками местных чеченцев, которые делили с ним хлеб-соль, относились к нему, как к родному.
А с хозяином дома, Хасаном Садаевым, Василий Федорович, побратался по кавказскому обычаю. Братство это они пронесли через всю свою жизнь. И сегодня, забегая вперед, хочется отметить, что десятки молодых потомков тех далеких галанчожцев регулярно навещают своего старшего друга, побратима своих отцов. Их приезд до слез радует старика Василия Федоровича, который живет ныне в г. Пятигорске со своим большим потомством детей и внуков.
Но вернемся к тем далеким тридцатым годом прошлого века.
Молодой зоотехник действительно был хорошо принят на новом месте и руководством района. Хоть и трудно было, но с работой тоже все более или менее ладилось. Не один раз приходилось ему выручать из надвигающейся беды руководителей и членов отдаленных колхозов, которые к тому времени даже не знали, что царская власть еще 20 лет назад сменилась большевистской. А последнюю нужно слушаться и, следовательно, сдавать всю свою скотину на колхозную ферму. Труднее всего было объяснить целесообразность этого шага горским крестьянам, особенно если учесть, что сам Русин прекрасно знал всю нецелесообразность и гибельность этого. Но такое было время…
Так прошло два года. За это время Василий Русин накрепко сдружился со своими новыми друзьями. Руководство района тоже ценило неутомимого парня, который мог, не слезая с лошади, неделями объезжать отдаленные колхозы, до которых иногда приходилось добираться по горным тропам несколько дней.
В 1938 году Василию Русину пришлось покинуть Галанчожский район. Причина была основательной: проезжая горными тропами в колхозы и на фермы, зоотехнику часто встречались незнакомые всадники, вооруженные до зубов и не совсем лояльно относившиеся к коллективизации. Однажды такая встреча закончилась общим с ними обедом в горах. Василия "лесные братья" угостили сушеным курдюком и мясом, а он их - спиртом, которым всегда запасался, уезжая в горы. О своей встрече он рассказал "по секрету" кому-то из руководства района. Через некоторое время, видимо, "секрет" перестал быть секретом. В итоге Василию пришлось уехать из района. "От греха подальше", - как сказали ему в местном райкоме партии.
Новым местом работы Василия Русина стал Атагинский район ЧИАССР. И здесь двадцатилетний, но уже многоопытный зоотехник тоже пришелся ко двору. В состав района входило более десятка крупных сел. И во всех Русина принимали, как своего человека, благо теперь он в совершенстве владел и чеченским языком.
Но вскоре принципиальная позиция главного районного зоотехника в вопросах комсомольского строительства в районе, целях и задачах комсомола сыграла В. Русину плохую службу. Не привыкший к пустословию, он на районном комсомольском активе раскритиковал деятельность, а по существу - бездеятельность комсомольской организации района. Спор дошел до райкома партии, который, вопреки мнению комсомольских вожаков района, поддержал главного зоотехника.
Победа эта В. Русину, по большому счету, обошлась дорого. Партийный резерв - так называли комсомол - начал копать под принципиального зоотехника - комсомольца, докопались до раскулаченного десять лет назад деда. И на сей раз, комсомол района поставил на собрании вопрос ребром: "кулацкому" отпрыску нет места в комсомоле. Постановили - исключить, как социально опасный элемент! А то, что этому "опасному элементу" в период раскулачивания деда было всего девять лет и деда этого он больше не видел - значения не возымело.
Только вмешательство обкома комсомола сохранило комсомольский билет Василию.

Цена порядочности -
семь лет службы
Комсомольская "проработка" мозгов молодого зоотехника даже на этом не кончилась. Как известно, 37-39 годы прошлого века были годами несанкционированного зверства силовых органов. Всесильный НКВД хватал людей без разбора, и без суда и следствия уничтожал. Вот как описывает сам В. Русин в своей книге "Достоинство гордых" охоту НКВД за ним самим:
"…Тем временем шантаж в мой адрес, где козырной картой было мое социальное положение, продолжался. Этим занимался НКВД. Преследования в мой адрес стали более явными после неудачной попытки исключить меня из комсомола.
Осенью 1938 года НКВД арестовало председателя Атагинского райисполкома Межидова. В середине ноября того года меня вызывают в эту организацию и диктуют с комментариями 50 вопросов, на которые в недельной срок я должен был дать ответы со своей подписью и печатью райземотдела. Каждый из вопросов - отдельный подкоп под арестованного Межидова. Я должен цифрами и комментариями к ним доказать, что и корма в районе в необходимом количестве не заготавливались, и падеж скота, и аборты коров и других животных, и срывы планов сдачи сельскохозяйственной продукции - все это происходило по вине председателя райисполкома Межидова.
Тогда я понял, что на арестованного у НКВД не хватает компромата и взяли его, видимо, по чьему-то доносу. Мне также стало ясно, что если я дам требуемый ответ, этого будет достаточно, чтобы уничтожить человека. По сути дела я невольно становился убийцей. А если не дать им эти справки - меня самого могли посадить. Да еще несмываемый ярлык навесят - в жизни не отмоешься. Не только ты, но и твои близкие.
Выйдя из здания НКВД, я не стал никого посвящать в обстоятельства этого дела, а сразу направился к райвоенкому Андрею Евдокимовичу Дрюкову. Я показал ему список вопросов, на которые мне предстояло ответить, и попросил совета. При этом признался, что не хочу давать эти справки. Военком сказал.
- Тогда вместе с Межидовым в камере будешь сидеть и ты. - И добавил: - ты правильно решил. Ни в коем случае эти справки давать нельзя. Кстати, какой срок тебе дали для подготовки этих справок?
- Неделю.
Он немного подумал, прикидывая, как выйти из этой ситуации, и, размышляя вслух, продолжил разговор:
- Если не возражаешь, я сниму с тебя бронь. Через пять дней отправляю команду в тяжелую артиллерию. Ты должен немедленно на эти пять дней уехать отсюда, а в будущую субботу, в три часа дня, приезжай на товарную станцию Грозный. Я отправлю тебя с этой командой.
Думал я не долго. Я прекрасно понимал, что другого выхода из сложившейся ситуации не было. Мы с военкомом договорились держать наш разговор под большим секретом, иначе наша с ним операция могла провалиться.
Прихожу домой, а жена ко мне с вопросом.
- Что случилось?
… Конечно без слез не обошлось. Потом жена взяла себя в руки и говорит:
- Видимо, вы с военкомом приняли правильное решение. Лучшего выхода из этой ситуации, наверное, не придумаешь. Чем стать убийцей, лучше уйти в армию…"
Пять дней просидел тогда Василий Русин в родительском доме в станице Слепцовская. Избегая возможных случайностей, он ни разу за это время не выходил из дому. А в назначенный день жена Маша с девятимесячным сыном Юрой и родители проводили его в армию.
Ни наяву, ни в самом ужасном сне не предполагал Василий Русин, что это вынужденная мера - служба в армии - продлится долгие семь лет! Оставить без средств к существованию жену с девятимесячным ребенком, уйти в армию только для того, чтобы не стать невольным виновником чужих неприятностей, хотя и смертельно опасных - не многие способны на такую жертву! Хотелось бы увидеть во всей бывшей Чечено-Ингушетии еще хоть одного человека, повторившего подвиг этого поистине мужественного и высокопорядочного человека - Василия Федоровича Русина!
И сегодня, прожив почти девять десятков лет, Василий Федорович во всех подробностях помнит свой этот подвиг и считает, что долгие 7 лет службы, в том числе и пять военных лет, его берег Всевышний. Берег и для того, чтобы, спустя почти четверть века, в его служебный кабинет первого секретаря Урус-Мартановского райкома партии пришли родственники того Межидова и рассказали о том, что все они знают, как он сбежал в армию, чтобы не дать материалы, которые требовал НКВД! Встреча эта была трогательной и запомнилась ему на всю жизнь.
Они благодарили его за то, что он попытался спасти жизнь невинного человека. Они же рассказали, что от арестованного тогда Межидова в тюрьме добивались показания о его "вражеских связях". Межидов не дал таких показаний, и там же, в тюрьме, сошел с ума и помер. Такое было время…
А Василий Федорович служил в Прибалтике. Там же он встретил Великую Отечественную войну. В 1941 году был захвачен немцами в плен. Бежав из плена, он в 1942 году организовал в лесах Эстонии крупный партизанский отряд под своим командованием. Отряд этот наносил врагу ощутимый урон в технике и живой силе. В 1944 году партизанский отряд В. Ф. Русина соединился с наступающей советской армией, вновь его командир стал кадровым военным и провоевал до Дня Победы. Награжден многими боевыми орденами и медалями. В 1946 году он был демобилизован и вернулся в Грозный.

Член Оргкомитета по
восстановлению ЧИАССР
Печальным было возвращение В. Ф. Русина на родину, на Кавказ. Еще в конце 1944 года, будучи командиром партизанского отряда "Коткас" ("Орел" по эстонски) в Эстонии, от примкнувшего к отряду чеченца-красноармейца он узнал, что еще в феврале 1944 года всех чеченцев и ингушей выселили в Сибирь и Казахстан, республику расформировали и часть территории ее поделили между соседними республиками, а из остатков сформировали Грозненскую область. Эта печальная весть и там, в далекой Эстонии, вызвала боль в груди у бывалого солдата: "За что? в чем они виноваты?", - не переставал он думать. Но ответа на свои вопросы найти было не у кого.
И вот он дома, в бывшей Чечено-Ингушетии, которая 17 лет назад широко распахнула свои руки и гостеприимно приняла к себе многочисленную семью Русиных. Со слезами на глазах ходил фронтовик по тем местам, где семь лет назад он бывал с друзьями чеченцами и ингушами. В его удрученном сознании места эти воспринимались теперь погостом, на котором не осталось ни одного следа его друзей, его братьев, ради жизни одного из которых он даже семь лет тянул армейскую и фронтовую лямку…
На все его вопросы о причинах ссылки сотен тысяч людей одни, наиболее сердобольные и честные, отмалчивались. Другие же, выплескивая свой великодержавный шовинизм, с пеной у рта утверждали, что все ссыльные - вражеские шпионы и враги народа. Василий Федорович понимал первых, но нисколько не верил вторым, говорил, что давно и хорошо знает эти народы и их верность и дружбу…
Проблем с трудоустройством у фронтовика не возникло. При тогдашнем дефиците специалистов сельского хозяйства, зоотехник В. Русин, что называется, пришелся ко двору. Он начинает работать в сельхозотделе обкома партии, директором МТС и т.д. Уже в 1954 году его назначают начальником Грозненского областного управления сельского хозяйства. В этой должности встретил он и долгожданную весть о справедливости - восстановлении Чечено-Ингушской АССР.
Уже полвека на Северном Кавказе муссируются слухи и домыслы о том, каким же образом случилось так, что в период восстановления автономии Чечено-Ингушетии в 1957 году самый густонаселенный район Ингушетии - Пригородный - оказался отторгнутым в пользу Северной Осетии. Писали об этом многие: и чеченцы, и ингуши. И каждый из них говорил правду, но возможно - не всю. Всю правду знать, возможно, не могли.
В этой связи хочется привести здесь выдержку из книги В. Ф. Русина "Достоинство гордых. Моя жизнь среди чеченцев и ингушей". Как мы уже писали, Василий Федорович занимал в 1957 году должность начальника Грозненского областного управления сельского хозяйства и был назначен членом Оргкомитета по восстановлению ЧИАССР. Без предвзятости, ничего не скрывая и никому не подыгрывая, описывает он события тех давних лет.
Судите сами:
"… О том, что в Москве решается вопрос о восстановлении Чечено-Ингушской АССР, у нас (в Грозном - М.К.) стало известно в начале 1956 года. В то время вся территория Чечено-Ингушетии была заселена переселенцами русской, армянской, молоканской и других национальностей.
Во второй половине 1956 года в Грозный приехал инспектор ЦК КПСС Русаков с секретным заданием - изучить возможность восстановления республики на прежней территории или создать Чечено-Ингушскую автономию на другой территории, где-то в Казахстане. О своих планах ни в обкоме, ни в облисполкоме он пока не рассказывал. Вместе с первым секретарем обкома (Грозненского - М. К.) партии А. И. Яковлевым и председателем облисполкома Г. Е. Коваленко они побывали во всех предгорных районах…
Перед отъездом из Грозного инспектор ЦК КПСС Русаков собрал всех членов бюро обкома партии и некоторых членов облисполкома. Меня пригласили как члена облисполкома и начальника областного сельхозуправления. На этом совещании московский посланец рассказал о цели своего приезда в Грозный, сообщил также, что в ЦК КПСС обсуждаются два варианта восстановления Чечено-Ингушской автономии: возвратить чеченцев и ингушей в родные места, тем самым восстановив автономную республику в прежних границах (выделено мною - М. К.), или создать Чечено-Ингушскую автономию где-нибудь в Казахстане.
Особого внимания заслуживают два совершенно противоположных выступления участников этого совещания.
Первое из них прозвучало из уст первого секретаря обкома партии А. И. Яковлева, ультимативно заявившего, что возвращать чеченцев и ингушей на свои родные места нельзя, так как вся территория бывшей Чечено-Ингушетии заселена переселенцами. Свое выступление он закончил такими словами:
- Надо им выделить территорию в другом месте, и пусть селятся там.
А в кратком выступлении председателя Грозненского облисполкома Г. Е. Коваленко прозвучало следующее:
- Центральный Комитет партии, на мой взгляд, решил восстановить Чечено-Ингушскую автономию, и тем самым восстановить законность, стереть с потомков репрессированных то черное пятно, порожденное незаконной репрессией их родителей. Как же вы себе представляете эту задачу, если автономия будет восстанавливаться на какой-то другой территории? Дети чеченцев и ингушей, изучая историю, непременно будут задавать вопросы своим родителям и пытаться узнать, за что же все-таки выслали оба народа? Для того, чтобы восстановить справедливость, их надо возвратить в родные места. Я надеюсь, что многие меня поддержат".
Далее В. Ф. Русин пишет в своей книге о том, как инспектор ЦК КПСС попросил его составить подробные карты экономических расчетов отдельно по Грозненской области и отдельно в границах бывшей ЧИАССР. На второй день, тщательно изучив обе карты, Русаков сказал Русину:
- Как же вы собираетесь разместить репатриантов, когда даже в границах Грозненской области у вас большая плотность населения? Было бы неплохо разместить здесь чеченцев и ингушей, никого отсюда на выселяя. Это была бы интернациональная автономия.
Выросший среди ингушей и чеченцев русский В. Русин возразил московскому посланцу:
- Не следует обманывать себя, полагая, что в доме, в котором некогда жил чеченец или ингуш, останется жить нынешний переселенец, а бывший владелец этого дома построится, и будет жить рядом… А что касается вчерашних выступлений, то я категорически против выступления Яковлева и всецело поддерживаю мнение Коваленко.
Как пишет далее автор, возможно этот разговор и послужил поводам для того, чтобы в Указе Президиума ВС РСФСР от 9 января 1957 года он, Русин, оказался в списке членов Оргкомитета по восстановлению ЧИАССР.
В своей книге Василий Федорович пишет о том, что он на заседаниях бюро обкома партии не раз отстаивал необходимость восстановления ЧИАССР в прежних границах. И в день принятия по этому поводу окончательного решения в ЦК КПСС В. Ф. Русин тоже оказался в Москве в составе обкомовской делегации. Вот как пишет об этом сам Василий Федорович:
"… А.И. Яковлев разговор с нами начал с сообщения:
- Завтра, на десять утра, в ЦК КПСС приглашены первые секретари Северо-Осетинского, Дагестанского, Ставропольского и нашего обкомов партии. Будет обсуждаться вопрос о границах будущей Чечено-Ингушской АССР. К восьми часам утра вы должны подготовить карты, на которые должны быть нанесены варианты восстановления Чечено-Ингушской АССР - с полными расчетами по каждому варианту.
Ни Яковлев, ни Платонов (пред. Госплана Грозненской области в 1957 г. - М. К.), ни Гребенщиков (нач. статупр. 1957 г. - М. К.) никогда не работали с чеченцами и ингушами, не имели представления о том, что собой представляла республика до выселения. Поэтому, когда Платонов и Гребенщиков спросили у Яковлева: "А какие варианты мы должны разрабатывать?" - он ответил:
- Честно говоря, я и сам не знаю. Продумайте сами. Товарищ Русин с ними работал, языки знает. Его и попросим высказать свое мнение по вариантам.
Я высказал один основной вариант: восстановить Чечено-Ингушскую АССР в прежних границах. Для этого необходимо переселить людей, прибывших в республику после ее ликвидации, выдав им повторную ссуду.
Яковлев внимательно меня выслушал и говорит:
- Я согласен с этим вариантом. Но пусть он идет вторым. А первый и основной вариант - это сохранить территорию Грозненской области, сохранить все имеющееся в ней население и принять чеченцев и ингушей. И создать при этом интернациональную республику.
Я попытался возразить:
- Тогда придется проводить переселение уже внутри республики, освободив дома ингушей и чеченцев…
На что Яковлев ответил:
- Готовьте этот вариант, а там разберемся.
… Втроем мы попытались еще и еще раз доказать Яковлеву необходимость восстановить республику в прежних ее границах, с одновременным вторичным переселением людей, освободив все дома, ранее принадлежавшие чеченцам и ингушам. Хотя он с нами и не спорил, Яковлев ушел на заседание с решением отстаивать второй вариант, по которому он хотел организовать Интернациональную Чечено-Ингушскую АССР в границах бывшей Грозненской области. При этом предполагалось присоединить к нам от Ставропольского края прилегающей к Наурскому району Степновский район.
… С нетерпением ждем Яковлева. А его нет. Примерно в пять часов вечера я спустился в зал ресторана и тут за столиком заметил первого секретаря Дагестанского обкома партии Абдурахмана Данияловича Даниялова. Мы были с ним достаточно хорошо знакомы… он мне и рассказал. Случилось то, чего мы опасались:
- Яковлев хотел создать какую-то Интернациональную республику, - рассказал мне Даниялов. - Для этого он хотел сохранить за вами нынешнюю территорию области и прирезать вам еще один район от Ставропольского края. Извини, но чувствовалось, что он плохо владеет данными расчетов и вообще ситуацией в целом… А в отношении решения ЦК должен вас огорчить: решено создать Чечено-Ингушскую АССР на бывшей ее территории за исключением Пригородного района. Эту территорию у вас забрал Агкацев - Северная Осетия. Он также сумел отвоевать у Ставропольского края Моздокский район. И чтобы не было чересполосицы между Владикавказом и Моздоком, Яковлева обязали выделить полосу из Назрановского и Малгобекского районов.
… Яковлев пришел в гостиницу около шести часов вечера. Не глядя нам в глаза, начал рассказывать:
" - У них в ЦК, оказывается, был заранее подготовленный вариант: Чечено-Ингушская АССР восстанавливается в прежних своих границах, за исключением Наурского и Шелковского районов, которые присоединяются к нам. А Пригородный район отдают Северной Осетии".
… Ни для кого не было секретом, что Агкацев и Даниялов были очень близки ко многим руководящим работникам ЦК КПСС, и, как говорится, двери в ЦК открывали ногой. А у нашего Яковлева особого авторитета и связей в ЦК не было…"
Участие Василия Федоровича Русина в восстановлении ЧИАССР этим эпизодом не ограничивается. Он долгие годы, начиная с 1958 года, работал первым секретарем Урус-Мартановского, а потом и Ачхой-Мартановского райкомов партии. Занимая эти ответственные должности, Василий Федорович всеми силами помогал возвращающимся из ссылки чеченцам и ингушам. В этих районах можно насчитать сотни домов, которые, благодаря настоянию В. Ф. Русина, еще в 50-е годы были возвращены прежним владельцам. Огромные усилия приложил он к тому, чтобы вновь оживить обезлюдевшие после 1944 года горные районы Чечни. По его настоянию и под его личным контролем была проложена дорога в Галанчожский район и районный центр, до которых жители испокон веков добирались пешеходными тропами.
О его отношениях к нам, ингушам и чеченцам, можно рассказывать много и долго.
Автору этих строк неоднократно приходилось встречаться с Василием Федоровичем в 60-х годах прошлого века, когда Русин работал первым секретарем Ачхой-Мартановского района. Никогда не забуду один случай.
… В 1968 году, будучи корреспондентом нашей газеты, я обслуживал два района: Урус-Мартановский и Ачхой-Мартановский. Как-то осенью 1968 года знакомая - зав. отделом газеты "Грозненский рабочий" - попросила меня проверить одну жалобу по Ачхой-Мартану. Письмо писала пожилая женщина-инвалид, которая воспитывала двух сирот-племянниц школьного возраста. Будучи не в состоянии прокормить племянниц на свою пенсию в 15 рублей (к стыду большевиков, была тогда и такая пенсия!), женщина неоднократно обивала пороги Ачхой-Мартановского районо с просьбой определить девочек в местный интернат. Отчаявшись добиться от руководства районо помощи, женщина прибегла к помощи редакции.
Письмо это я проверял два дня, а потом как-то между делом поделился его содержанием с хорошо знакомой мне Лидией Джамбулатовой, которая в те годы работала главным агрономом управления сельского хозяйства Ачхой-Мартановского района.
- А Русин знает об этом? - был ее первый вопрос.
- Не знаю, - ответил я. - Наверное, знает, раз автор пишет, что обила все пороги районных начальников.
- И тем не менее, зайди к нему, - посоветовала мне Л. Джамбулатова.
К счастью, райком находился на втором этаже того же здания, в котором было сельхозуправление. Я и поднялся в кабинет первого. Каково же было мое удивление, когда на мое приветствие по-русски я услышал ответ на чеченском языке. Подумав, что ошибся дверью, я извинился и сказал, что хотел попасть к Русину.
- Со ву Русин! Охьха, - гостеприимно предложил мне черноволосый великан-секретарь.
Так я узнал, что Василий Федорович в совершенстве владеет чеченским и ингушским языками.
Судьба же девочек сложилась следующим образом. Едва я рассказал секретарю суть дела, как он при мне же вызвал зав. районо, которого я днем ранее не смог упросить помочь сиротам с интернатом.
- Ты знаешь его? - секретарь указал заведующему районо на меня.
- Не знаю, кажется… по-моему видел, - растерянно соврал зав. районо.
- Так вот, с этого дня ты его будешь знать хорошо и запомнишь надолго. Он, ингуш, хочет помочь вашим же чеченским детям-сиротам, а ты - чеченец - отказываешь и ему, и чеченским детям в помощи. А теперь езжай лично к этим девочкам домой, реши их вопрос, чтобы они были одеты, обуты, сыты и устроены в интернат. На все про все даю тебе два часа. Не успеешь - положишь мне на стол заявление об увольнении. Все, иди!
Я специально ровно через два часа проверил исполнение указаний секретаря райкома Русина. Подойдя к интернату, я увидел этих девочек и их больную тетку, которые со слезами на глазах благодарили меня. Я не преминул сказать им, что они больше обязаны секретарю райкома Русину, чем мне.
Потом в течение двух лет, пока я работал в газете, я не раз навещал сироток и убеждался в том, что Василий Федорович - человек слова и дела: девочки бывали всегда хорошо одеты и обуты. А учились они хорошо.
Думается, что подобных эпизодов, когда Василий Федорович душой болен за порученное ему дело и пользовался большим авторитетом среди жителей бывшей Чечено-Ингушетии, можно привести много. Впрочем, о таких случаях он многократно рассказывает в своей книге.
В последние годы, после начала так называемой чеченской войны, Василий Федорович со своей большой семьей проживает в г. Пятигорске. У него прекрасные сыновья, женатые внуки, растут правнуки. Василий Федорович всегда рад гостям, особенно гостям из Чечни и Ингушетии. Двери его дома всегда раскрыты настежь, ибо знает он, что в любой час дня и ночи к нему могут нагрянуть гости ингуши и чеченцы. А среди тех и других у него не только много друзей, но и немало названных братьев, с которыми он вот уже восьмой десяток лет делит хлеб-соль.
17 марта этому патриарху исполняется 88 лет. Но он все еще бодр и полон сил. Закончив два года назад книгу воспоминаний "Достоинство гордых. Моя жизнь с чеченцами и ингушами", Василий Федорович заканчивает писать уже вторую книгу.
От всей души поздравляя его с днем рождения и желая еще многих лет жизни и здоровья, хочется сказать ему еще вот что: низкий поклон и большое спасибо Вам, Василий Федорович, за память, за верность в дружбе с нами, вайнахами. У нас, вайнахов, хорошему другу говорят: "Дала ираз долаш, дукха воахаволва хьо". Так говорим Вам и мы, ваши друзья. Уверен - переводить эту фразу для вас не нужно…

Муса КОСТОЕВ


 
----

??????.???????
Новости |  Наш Президент |  Пишет пресса |  Документы |  ЖЗЛ |  История
Абсолютный Слух |  Тесты он-лайн |  Прогноз погоды |  Фотогалерея |  Конкурс
Видеогалерея |  Форум |  Искусство |  Веб-чат
Перепечатка материалов сайта - ТОЛЬКО с разрешения автора или владельца сайта и ТОЛЬКО с активной ссылкой на www.ingush.ru
По вопросам сотрудничества или размещения рекламы обращайтесь web@ingush.ru